Таверна "На перекрестке"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Повествование

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ИНТЕРЛЮДИЯ

От нагретого за день камня шло ровное тепло, и чувствовать его спиной было приятно. Ладонь в его руке, наоборот, была ледяной. От волнения? Или из-за страха? Или действительно замерзла?
- Ошибки нет? – тихо и почти обреченно спросил он ее.
- Нет. Он действительно заклят. Если я… - она запнулась и, помедлив, сказала, - я так боюсь за него. И за тебя. Уезжай. Пожалуйста.
- А за себя? За себя ты не боишься? Кто защитит тебя, если я уеду?
- Пока я осторожна и не допускаю ошибок, мы в безопасности. Но если ты останешься… Ты – искушение мое, соблазн, запретное счастье, понимаешь? Если ты будешь рядом, я…
- Я понял тебя. Не надо больше об этом.
- Да. Ты все понимаешь. Если вдруг про тебя… про нас с тобой станет известно… или еще хуже – я понесу от тебя, Совет размажет меня по мостовым Дезидеры, а он… он тоже долго не протянет. Что станет с тобой, я даже думать боюсь.
- Шшш… не надо. Я уеду, раз ты говоришь, что так будет лучше.
- Будет. А если ты еще и исчезнешь… это развяжет мне руки. И даст хоть малый козырь в этой мерзкой игре.
- Исчезнуть? Это можно. И интересно даже! Бесследно или оставить что-нибудь… для игры?
- Оставь, - в темных глазах весело и азартно блеснуло отражение Небесного Берилла – Первой луны. – Хорошие козыри на дороге не валяются… верно, мой князь?
- Ты права, царевна, не валяются. Не заиграйся только. Если с тобой что-то случится… мне останется только мстить. А из меня мститель неважный, сама знаешь.
- Знаю, - мягко сказала она. – И мне приятно знать, что ты, тем не менее, к этому готов.
- И еще… когда я сделаюсь пропавшим без вести, могу ли я помочь тебе чем-нибудь еще? Там, на просторах Эглы?
- Не знаю… Хотя, пожалуй, можешь. Если получится… Если вдруг встретишь кого-нибудь из дхесс… попробуй узнать, кто из них мог исказить разум наследника. Кому такое по силам?
- Думаешь, кто-то из них?
- Из людей лишь двое могли бы такое сделать – и оба мертвы уже дюжину лет. Сам знаешь.
- Пожалуй, ты права. Хорошо, я поищу. Кто знает…
- Вот именно. Найдем заклинателя, и можно будет снять заклятье. А снимется заклятье – тогда можно и о будущем подумать.
- Совместном? – он ласково обнял девушку, прижимая к себе.
- Да. Если ты не передумаешь.
- Скорее уж ты можешь передумать, царевна. Я – один из многих, чье сердце ты похитила, а ты такая – одна.
- Я обязательно передумаю, - сурово заявила она в ответ. – Если ты вдруг сглупишь и дашь себя убить… на совместное будущее даже не надейся!
- Удачи, любимая. Я  вернусь.
Небесный Берилл воровато посветил ему из-за тучи, не дав в обиду ни молоденькую хрупкую рябинку, ни стройный клен – иначе обязательно бы протаранил их лбом. От избытка чувств. Вслед ему неслось неслышное и беззвучное: «Выживи!»
Так и не поцелованные губы царевны безмолвно шевельнулись, словно трогая любимое имя.
«Фэй…»
- Я вернусь, - так же неслышно отвечает он, уходя в переулки Дезидеры. Впереди много работы. И дорог.

* * *

Я сидел на крыльце своего дома и смотрел перед собой. Так я мог сидеть долго. Собственно, за последние полгода это стало одним из привычных занятий…
Иногда мне казалось, что я тихо превращаюсь в куст, который неведомым образом тут, на крыльце, вырос. Сорный такой куст. Может, и с ягодами, да только они несъедобны. Или даже ядовиты, кто знает!
Не место ему здесь, этому кусту. Ведь пойдет под топор – рано или поздно. А жить-то хочется. Даже и кусту.
Я точно знал, что деревья, кусты – они умеют радоваться жизни. Они помнят добро и так же помнят зло, вот только беззащитны перед ним, как правило. И защитить их некому…
Я слишком мало знаю и умею.
Я смотрел на ставшие привычными и даже в чем-то родными соседние дома. Они были добротными, в большинстве своем каменными, но встречались и деревянные, радующие глаз резными наличниками и затейливыми крылечками. Неплохой город. Спокойный.
Никакой.
Я пытался найти причины, зачем бы мне здесь, в этом городке, оставаться? Потому что прожил в нем уже пятьдесят с лишним лет? Достойная причина, но… недостаточная.  Мне здесь было душно.
Может быть, когда-нибудь я и вернусь сюда. Лет через десять, или… пятьдесят. Когда сменится поколение, и все забудут, что был такой в городе шалопай – сын травницы Ринеты по прозвищу Голубка, которая прожила всю жизнь в этом городе, пользовалась любовью и уважением, хоть некоторые не без основания считали ее ведьмой. Всё верно – моя мать была магичкой, хоть и не сильной, и никому не отказывала в лечении. А прозвище…  Прозвище дал ей мой отец. Которого я никогда не видел. Но она так любила его, что так больше ни с кем и не связала свою жизнь, хотя желающих было хоть отбавляй!
От отца мне достались кое-какие способности (вот только помочь развить их было некому!), глаза и кое-что еще из внешности, а главное – долгая жизнь.
Год назад я похоронил матушку. И теперь остался один. Вот только маме было за семьдесят, а мне с виду и сейчас никто не дал бы больше двадцати с небольшим…
С семьей у меня не получилось, детей тоже не завелось (оно и к лучшему!), и я теперь мог отправляться в дорогу – куда?

+1

2

Я не знал.
Но в дороге всё будет по-новому, и, быть может, появятся какие-то желания. Цели. Сейчас их не было.
Я очень скучал по матери, по ее чуть грустной улыбке и душистым лепешкам и пирогам, по ее ворчанию и рассказам о прошлом… Было стыдно вспоминать, как я надолго покидал дом и не удосуживался порой ей написать, как мало уделял ей порой внимания и ласки…
«Она прожила хорошую, долгую жизнь», - говорил мне сосед, старый угрюмый кузнец. Правда, угрюмость была напускной, и я прекрасно знал, что старик был искренне привязан к нам обоим. Он и помогал мне схоронить маму. Но всё противилось этим словам – какая же это долгая жизнь? Где тут справедливость? У меня впереди, скорее всего, еще несколько столетий – так почему же не у нее?! Она больше заслужила их…
Когда мама заболела, я наизнанку выворачивался, пытаясь ее вылечить,  воздействовал магией – скорее всего, совсем не так, как нужно. У дхесс другая магия, в отличие от людей. А мой отец был из дхесс.
Но и магия не помогла. Мне показалось, что моя мать просто… устала.
«Бедный мой ребенок», - улыбалась она иногда, - «когда же ты станешь взрослым? Тебе тяжело будет жить… Ты не умеешь прощать и не очень-то ладишь с людьми…»
Что ж, буду учиться. Ничего другого не остается.
И лучше где-нибудь еще – не в родном городе. Слишком грустно возвращаться в опустевший дом и знать, что никто тебя там не ждет. И даже если со мною что-то произойдет нехорошее и я вообще в этот дом не вернусь – никто не забеспокоится, не заплачет…
Очень кстати вышла замуж дочка нашего соседа. И я договорился с кузнецом, что молодая пара перебирается в наш дом и живет в нем – бесплатно. Да и не стал бы я брать у них деньги. Зато ребята обещали ухаживать за садом, беречь мамины вещи и сохранить для меня комнату – если я вдруг захочу вернуться…
Надо собираться – ближе к вечеру через город должен пройти обоз с товарами с юга. Авось удастся к нему прибиться. Лучше бы в охрану, но в крайнем случае у меня найдется, чем заплатить…
Я вздохнул и пошел собираться.
Одежда на случай холода и дождя – не за горами осень, - кое-что из еды, мелочи, которые могут пригодиться в дороге, ну и самое ценное – дхесский составной лук. Это оружие сразу увеличивало мою ценность как наемника, хотя перед кем попало размахивать им не хотелось бы – да просто потому, что украдут и продадут. За очень большие деньги.

В охрану меня взяли. Победила жадность. Моя жадность.
Командир конвоя, Ладрив Олокс, был явно не в восторге от меня и от перспективы отвечать еще и за мои действия, помимо остальных семнадцати охранников. Но мне очень не хотелось начинать свой путь с траты монет – не так уж их у меня и много! И я всё-таки вынул свой козырь. Лук. И показал Олоксу. Кажется, он уже открыл рот, чтобы отказать, но, увидев оружие, передумал. Спросил, правда:
- И ты умеешь из него стрелять?
- Умею, - коротко бросил я. Очень хотелось предложить ему меня проверить или сказать что-то типа «попробуй выстрелить лучше!»
Но это было бы глупо. Во-первых, командир, скорее всего, не лучник, а мечник, а состязаться в бое на мечах я уж точно не стану. Да и нет у меня меча – только кинжал небольшой для самых разных нужд. А потом – не хватало еще поссориться с самого начала! Еще скажу ему что-нибудь не то, и в лучшем случае придется платить за дорогу и сопровождение, а в худшем вообще ожидать следующей оказии…
- Ну что ж… Если умеешь… - усмехнулся Олокс и добавил:
- Расчет по прибытии, в зависимости от  работы. Сейчас – только еда за счет нанимателя. Деликатесов не держим, извини. Твой фургон вот этот – и первое ночное дежурство. Ребята устали. Жратва там, - и показал на самую любимую повозку многих путешественников: маленькую печку на колесах, возле которой толпился народ.
Похоже, тратиться на городские трактиры командир не желал, обходясь собственными силами.
– Не передумал? – заботливо осведомился Олокс, ощупывая меня холодными, прозрачными голубыми глазами и явно отмечая и потертые штаны, и шрам на щеке, и мои необычные глаза, ярко-желтые, как у горной кошки. – Драк я не потерплю. У нас дисциплина.
- Понял, - я постарался состроить ничего не выражающую физиономию. Можно подумать, я тут отношения собираюсь выяснять!
- Ну тогда ты принят. Вещи положи вон в ту повозку. Мы отправляемся примерно через час.
И командир отвернулся, сочтя, видимо, что больше мне внимания уделять не имеет смысла, по крайней мере, пока я не нарушил какое-то из его правил.

+1

3

В обозе меня приняли неожиданно легко.
Я отправил свой мешок в повозку, сопроводив задумчивым взглядом завернутый в тряпку лук.
- Не боись, паря, - успокоил меня сидевший на краю повозки пожилой мужик. – Тут все ваши пожитки, и самого эмтара Олокса тоже. И лук твой не пропадет, - улыбнулся он, явно проследив мой взгляд.
Оставалось поверить… и присоединиться к толпе страждущих. Я присел неподалеку на небольшое бревнышко, которому вскоре предстояло отправиться в печку, и стал принюхиваться. Пахло неожиданно вкусно. Даже очень вкусно! Если бы можно было наесться запахом, то несколько минок возле печки вполне хватило бы для меня. Только вот я не обедал, и от ароматов голод только усилился.
Хороший охранник – сытый охранник. Разумеется,  не в том случае, когда объевшийся охранник засыпает на посту… Но это мне явно не грозило.
Наш повар – собравшиеся называли его Зикки, а некоторые – Тью, помешивал видавшей виды внушительной ложкой в котле и отшучивался от напиравших на него вояк. Одному даже досталось ложкой по лбу. Поскольку ложка была вымазана в каше, то парень с удовольствием вытер лоб, облизал пальцы и попросил: «Еще!»
- Я тебе щас дам – «еще!» -  весело рявкнул повар. – Отойди от греха! Скоро будет готово!
Лысоватый, с веселыми плутовскими глазами, этот Зикки прямо-таки колдовал над своим котлом. Мне прямо захотелось подойти поближе и проверить: уж не использует ли он и вправду магию? Но я всё-таки сдержался и продолжал сидеть на своем бревне, как ворона на заборе.

+1

4

На меня время от времени оглядывались и окидывали любопытными взглядами, но пока никто со мной не заговаривал. Хотя взгляды были вроде дружелюбными… Я тоже кому-то улыбнулся. Наконец, хлопочущий Тью провозгласил «Налетай!» - и охрана стала подставлять миски.
Тут только я и сообразил, что миски-то у меня с собой и нету! Ладошки вместе сложить? Народ я этим развлеку наверняка…
В моем мешке была посудина, но я ее брал с собой скорее в качестве котелка, и она для миски была чуть великовата. Если я с ней подойду сейчас, как пить дать скажут, что требую себе самой большой порции…
Сглотнув очередную порцию слюны, я пытался решить: подойти к повару последним – наверняка у него есть запасная посуда! – или всё-таки сбегать за своей? Из размышлений меня вывел веселый голос:
- А ты пока присмотри за моей миской. Если ты из нее съешь свою порцию каши, пока меня нет, она точно никуда не денется! Я в тебя верю!
Ошеломленный, я протянул руку за нежданной помощью, и прежде чем я успел сказать «спасибо», хозяин миски успел отойти. Я проводил взглядом стройную фигуру с довольно широким разворотом плеч (наверняка мечник!) и, встав, подошел за кашей.
- Вот… пожалуйста.
- На здоровье! – фыркнул Тью, бухая мне в миску основательную порцию каши. – Жуй шибче, сухофрукт, можно подумать, это не мы, а ты две седмицы впроголодь жил. Тебя что, не кормят в этом вашем Ябриле?
- Да нет… просто оно пролетает как-то… и не задерживается, - неловко попытался пошутить я, растерянный и даже немного растроганный.
Похоже, мне несказанно повезло! Повар, который посочувствовал новичку, положил ему полновесную порцию с куском мяса?! Ох ты ж Создатели… пахнет-то как. Но еще больше меня удивил и обрадовал незнакомый наемник, который без всякого намека или просьбы отдал мне свою миску. А ведь он тоже голоден! Куда же он отправился?
Во всяком случае, мне нужно поскорее освободить миску до возвращения хозяина…
- Вон что! – ухмыльнулся Тью, вторя своей физиономией раздавшимся за моей спиной смешкам, - тады надо начальству товось… доложить, чтоб закупился полуденным пшеном! Будем в тебе затычку делать, чтоб, значит, пролетать перестало!
Наемники заржали, и кто-то хлопнул меня по плечу:
- Ты проходи да жуй поскорее – глядишь, добавку застанешь. А то прям глядеть неудобственно на тебя – кормить и кормить, Юркий прав.
«Ну ты не гляди тогда, не напрягайся!» - сказал бы я раньше, быть может. Но сейчас не стал. Потому что и Юркий, он же Тью, и тот наемник, что заговорил со мной – и даже те, кто смеялся! – они на самом деле были ко мне добры.  И действительно сочувствовали. Чужому для них парню. И пусть смеются, я же сам нарочно подставился…
- Спасибо! Я приложу все усилия! – весело ответил я и вернулся на облюбованное бревно.
На душе стало тепло… и как-то горько.
Может, мне просто очень не хватает друзей?
Лучшие мои друзья остались в пограничной крепости, откуда я вернулся к заболевшей матушке. Соседи…  Они были порядочными людьми, но дружба у меня с ними как-то не сложилась... Вот бы хорошо найти здесь друга. Или  не здесь, а где-нибудь еще…
Но я уже знал, что пойду с обозом до конца (если не выгонят, конечно), постараюсь сдерживать дурацкий свой язык и подружиться с кем-нибудь из вояк. Больше всех потянуло меня к тому, кто выручил, отдав миску – только вот, наверное, у него тут все в друзьях! С такой улыбкой ему кто хочешь сам свою порцию отдаст. Потому что сразу видно, что нет в душе у этого человека ничего грязного и злого. Нет и быть не может. И все его любят. Только вот я ему вряд ли нужен…
Я заставлял себя есть чуть медленнее – так было сытнее! – и оглядывался в поисках хозяина миски.
Но его пока видно не было.

+1

5

Ханти Манс

Каша пахла просто одуряюще. Все-таки как бы Юркий Тью не страдал каждый раз, как приходило его дежурство, а готовка лучше всего давалась именно ему. Вот и сейчас – казалось бы, ну что там можно настряпать из жесткого, как древесный корень, и такого же волокнистого зайца и старой, уже начавшей привечать жучков, перловки? Да еще и масло, которое им продали как свежее – а пахнет горклым. Пусть немножко совсем, остальные покамест не чуют, а ему вот внятно… Но Тью все равно умудряется сделать из всего этого практически божественный ужин. И толпятся вокруг него все понятно, почему. Запахи донимают. Если уж они их донимают, то что о нем говорить?! Слюнки текут, и живот песни распевает во славу Зикки Тьюропа. К тому же завтрак был давно и состоял исключительно из ломтя хлеба с луком и горсти семечек, а обед обедом назвать было еще сложнее, чем завтрак завтраком. Во всяком случае, с первого раза вспомнить, чем же они обедали, не удалось. А, точно! Два куска хлеба и сыр!
Последние две седмицы дела у отряда шли неважно. В том смысле, что со снабжением здорово не повезло. Оплату задержали, – нанимателя обманул его заказчик, увы, – так что в Евре закупиться не вышло. А когда деньги появились, и стало возможно заняться хлебом насущным, города были позади. Тракт сделался диким, и те два селища, которые им попались по дороге, ничем не порадовали. Разве вот маслом, да сыром. И яйцами еще, которые быстро съели. Если б к кухне сразу поставили Юркого, может, и удалось бы растянуть птичье богатство, а так…
Вчера парни умудрились где-то в овраге подстрелить зайца, коего Тью сегодня полдня ругал страшными словами, обдирая, потроша и разделывая. Зато сегодня наклевывается славная каша и наконец-то свежий хлеб! Ябриль, некрупный городишко на тракте, позволил им запастись провиантом и даже взять вкусненького! Например, булочек с маком! И кисленьких трубочек цвета темного янтаря – яблочной и сливовой смоквы… в самый раз погрызть в дозоре.
Смоквой, впрочем, запасся только Ханти – никому в голову не пришло брать такую ерунду аж на дюжину серебряных монет. А у него теперь целый мешок кислой радости. Очень помогает ждать кашу!
Ханти еще раз посмотрел на повозку с походной кухней и отвернулся. Уже скоро. Хотя заняться уже нечем – он в ожидании ужина и отъезда успел починить все, что требовало починки. И не только свое. Эти несчастные десять минок надо на что-то потратить.
О, Ладри на кого-то ворчит! Это любопытно! У начальника сейчас должно быть хорошее настроение – ему тоже нравится запах. С чего б ему ворчать? А! Вот что! Новенький! Лучник? Да, точно, лучник. Дхесский лук, надо же! Правильно, лучше побыстрее спрятать такую редкость, мало ли что.
Ханти заинтересованно слез с облучка и стал разглядывать незнакомого пока что стрелка. Не старый, даже, пожалуй, молодой. Хотя движения уверенные, наработанные явно давно… Лицо хмурое, чуть скуластое… или просто широкое? Волос светлый, золотистый, чуть вьющийся – таких дамы любят. Что ж его на тракт погнало, такого красавца?
Ага, сговорились. Ладри его точно из-за лука взял. Ну что ж, лучник – это хорошо. Интересно, почему начальник не стал парня испытывать? Хоть глянуть бы, как стреляет… Наверное, тоже из-за лука – чтобы не светить дивное оружие.
Забавно. Новеньких у них в отряде не было давно – уже целый год. А тут целый лучник! Повезло ему – еще бы вчера его никто б тут не принял, с голодухи-то. И не потому, что кормить нечем – уж поделились бы, не дали б пропасть – а просто настроение паршивое у всех было. А тут, с кашей – запросто!
Пожитки свои парень сложил в повозку, к вещам всех остальных стражей каравана. Даже лук не побоялся оставить – неужто верит им? Или сам не ведает ценности собственного оружия? Да нет, быть не может! При Ладри открывал свой лук так, будто сокровище показывал. Значит, ведает.
Голос Юркого Тью с его вечным «Налетай!» потонул в возбужденном гуле голосов проголодавшейся охраны.
Ханти еще немного поизучал новенького и уже собрался было присоединиться к народу, но тут подошел эмтар Олокс, и Ханти тут же с веселой и добродушной улыбкой повернулся к нему. Потому как появился в голове один любопытный вопрос.
- Эмтар начальник, а скажи-ка нам, с чего это мы в ночь рвемся отсюда? Неужто Ябриль опасен, и нельзя тут до утра пожить?
Некоторые поддержали каверзный вопрос согласным гудением, и несчастный командир принужден был проворчать:
- Как наниматель велел, так и едем. Не наша забота – решать, как обоз пойдет.
- Так ночами по дорогам шляться – не купеческое дело, если можно заночевать в городе. Спросить бы надо – вдруг по нашим следам шайка Серого Марта вовсю идет?
Гудение товарищей сделалось еще более заинтересованным.
Ханти хмыкнул и снова зачем-то покосился на незнакомого лучника. Тот сидел на бревне и не делал даже попыток подойти к кишащей голодными мужиками кухне. Запах не нравится? Или…
«Руки пусты. Из ладошек кашу есть несподручно. Ну ты даешь, лучник! Кто же без миски с ложкой в путь отправляется?!»
Решение пришло моментально.
- Давайте, я сам схожу спрошу, - Ханти озарил всех лучезарной улыбкой и подошел к новичку, одновременно протягивая свою потрепанную жизнью посудину, прямо вместе с ложкой. – А ты пока присмотри за моей миской. Если ты из нее съешь свою порцию каши, пока меня нет, она точно никуда не денется! Я в тебя верю!
И, подмигнув, пошел к дальней повозке, самой богатой и просторной – прибежищу хозяина каравана.

+2

6

Ханти Манс

Оммодр Даи Паанг Четвертый, хозяин басохского каравана – купец второй гильдии. Мог бы давно и в первой быть, но не рвется. Так сам и ходит с караваном – ему нравится. В лавках его родня заправляет – жены, сестры, дети, а сам он смеется и говорит, что его женщинам нельзя давать скучать – иначе всю Басохи вниз крышами повернут.
- Эмтар Паанг, можно зайти? – Ханти стукнул пару раз по обрешетке повозки, привлекая к себе внимание.
- Нельзя. Покуда не научишься называть меня, как велено, не будут тебе тут рады, Ханти Манс!
- Ох, ну что за наказание! – Ханти сощурился. – Ладно, попробую по-другому. Не соблаговолит ли великолепный и многоуважаемый фоу Даи Паанг впустить ничтожного  меня под шелк своего полога?!
- Уже лучше, но все одно не годится! – с едва сдерживаемым смехом откликнулся фоу Паанг.
- Да что ж такое-то! Никуда-то мое вежество не годится, вот ведь беда! Ладно, Модро, давай по-простому – дело есть. Точнее, вопрос. Еще точнее, беспокойство. Могу войти, а?
- Теперь можешь. Отчего мне всякий раз приходится тебя уламывать, чтобы ты не ломал мне тут скомороха, а?
- Потому как невместно простому ратнику обращаться к великолепному фоу как к своему собутыльнику! – наставительно заявил Ханти, просачиваясь внутрь.
- А ты – простой ратник?
- Ну конечно! А что, мне уже родословную царскую придумали? – Ханти весело усмехнулся, плюхаясь напротив Оммодра.
- И не одну! – улыбнулся купец. – Ты же знаешь моих девчонок, они себе бадшахзэдэ из любого достаточно неуродливого в мечтах вылепят. А ты – совсем неуродлив, всем нравишься. Нравом легок, взором весел, добр и кроток – покуда глотки не режешь… Что ж удивительного?
- Вот кстати о резьбе по глоткам… - Ханти перестал улыбаться и стал серьезным. – Модро, куда ты спешишь на ночь глядя? Гонится кто? Так нам бы о том знать было бы неплохо. А если нет, то отчего в Ябриле на ночлег не стать? Пусть даже не в комнатах – сам знаю, дорого выйдет. Но хоть так переночевать, с закусью… А? Ребята устали, да и голодно было… сам знаешь.
Купец погрустнел.
- Никто не гонится, кроме Златой Пэри. Груз у меня такой, что если через три дня в Рутбе не сдам, всем караваном не расплачусь.
- Быстро портящийся?
- Исключительно, - Оммодр помялся и тихо, еле слышно признался, - властителю Рутба рыбок везу от его невесты – увлекается он, цельная здоровенная шкатулка стеклянная у него со всякой эдакой живностью. Вот, узнала дивная пэри, что я сюда путь держу, и передала с оказией. Да только как им воду хорошую в пути делать? Я уж и так, и эдак… а все одно кажется мне, что не довезу. Больно квелые.
- Рыбки… - ошарашенно пробормотал Ханти, растерянно моргнув. – Ну… по крайней мере, хорошо, что не Серый Март…
- Ну не знаю… от разбойника есть шанс отбиться, - вздохнул купец, вручая гостю сверток с шариками из кураги и орехов. – А если эти твари сдохнут в дороге, я пропал весь. Целиком.
Ханти выполз из повозки Даи Паанга и побрел назад, пытаясь переварить то, что узнал.
«Значит, наш дорогой граф Келма любит рыбок! Кто бы мог подумать! Надо бы об этом известить – как знать, вдруг это чем-то поможет? В конце концов, его лояльность – штука полезная… Рыбки! Надо же!»
Он дошел до новичка и тут же вспомнил, что, во-первых, голоден, а во-вторых, миска его у этого незнакомого парня. Который все так же сидит на том бревнышке, ровно это его родной дом. Ну или как минимум кресло. Родовое!
- Привет, - сказал он новенькому, вспомнив, что даже не поздоровался, и тут же довольно улыбнулся. – О, я вижу, что не ошибся, доверяя тебе свое самое дорогое достояние!
- Достояние в порядке. Выскреб и корочкой вытер, - парень с легким, чуть насмешливым поклоном вернул «достояние» и добавил, - спасибо! Ты очень меня выручил…
- Да не за что, - Ханти пожал плечами. – Добавки-то тебе дали? Или ты застеснялся второй раз подойти?
- Да я наелся вроде бы… А у вас, как я понял, плохо ведь было… со жратвой? Ну и что я буду… обойдусь. Я ведь из дома…
- Ну… наелся, и хорошо, - не стал спорить Ханти. – Я тогда, пожалуй, последую твоему примеру и тоже положу в эту чудную миску чего-нибудь съедобного.
Он улыбнулся и быстренько удрал к Юркому Тью, за кашей. Голод, конечно же, но не только… ему настоятельно требовалось время подумать. У лучника оказались потрясающие глаза! Желтая, как цыпленок, радужка не оставляла насчет него сомнений – лучник был из дхессов! И лук еще этот… Неужели настоящий дхесс?! Потрясающе!
«А я даже не знаю, как его зовут!»
Ханти вернулся со своей порцией уже подостывшей каши к лучнику и сел рядом.
- Меня Ханти зовут… - спокойной, прожевав первую ложку перловки, сообщил он. – А ты – кто?
Парень ответил чуть-чуть с запинкой, словно и сам еще не решил, кто же он такой.
- Ласгар, - ответил он. – Вернее – просто Лас. Рад знакомству, Ханти…
- А ты – дхесс? – негромко, сгорая от любопытства, спросил Ханти. Вилять и медленно подводить к нужной теме ему не хотелось. Почему-то.
- Наполовину, - ответил лучник. – Но я никогда не был на Островах. И не общался ни с кем из… родичей, - он криво усмехнулся, глядя на Ханти с непонятным напряжением.
- Слушай, Лас, спасай, а?! – пришедшая идея выглядела сумасбродной и даже, возможно, опасной, но… - Даже если ты – дхесс только наполовину… но ведь наверняка можешь живому помогать! Или нет?
И Ханти с не меньшим напряжением уставился в желтые глаза Ласа, отчаянно надеясь, что он сейчас не делает здоровенную глупость, которая потом невесть чем обернется.
- Помогать-то я помогаю, только получается через раз, - сумрачно ответил тот. – Вернее… получается, но иногда лучше, чем ожидал, а иногда почти никак… Но… это не важно, наверное. Кто-то заболел? Что случилось?
Ханти внимательно вгляделся в хмурое лицо лучника и недоуменно сощурился. Обидел он парня, что ли? Но… чем? Тем, что сразу работать предложил, не успев толком познакомиться? Хм… и впрямь некрасиво получилось. Если бы не рыбки, вообще со стыда б сгорел. А только тварюшки, Оммодр сказал, загибаются уже – а кому рыб на лечение потащишь? Даже в столице, поди, такого специалиста нету, а уж тут…
Ладно, все равно он уже начал все портить. Тут главное, чтобы парень на рыбок свою обиду не вылил, а уж он, Ханти, как-нибудь переживет.
- Лас, тут такое дело… надеюсь, ты умеешь хранить секреты, - Ханти помялся, но тут же решительно тряхнул головой. – Пойдем. Есть мелюзга, которая плохо себя чувствует. И вряд ли мы сумеем найти лекаря – насколько я знаю, рыбьи целители среди людей не водятся. 
- Рыбьи?! Целители? – Лас даже остановился. – Я правильно тебя понял: надо лечить рыб? Послушай, Ханти, ты спрашивал насчет секретов… Я обещаю – никто не узнает от меня твоего секрета. Любого.
- Спасибо, Лас. Только я не спрашивал – просто сказал, что надеюсь. Приятно, что моя надежда оправдывается, - Ханти широко улыбнулся и подмигнул, - а если еще и не одна, так это вообще подарок судьбы.
- И какая – ещё одна? – живо поинтересовался Лас.
- Ну рыбки же! – Ханти взволнованно вздохнул. – Они же тоже умеют болеть, даже такой балбес, как я, это понимаю.
«А ведь раньше я был совсем другим… не таким… балбесом…» - холодным дуновением мелькнула короткая мысль, от которой он уже начал отвыкать. Даже смел думать, что вообще отвык уже.
- И чем же они заболели? Засол не тот? – поднял бровь дхесс.
- Лас… ты меня с кем-то путаешь, - укоризненно улыбнулся Ханти. – И вообще слишком серьезный – так шутишь, что мне и не понять, шутка ли… Мы почти пришли, сейчас сам узнаешь, какой там у кого засол…
- Конечно, - немного растерянно отозвался лучник. – Веди.

+2

7

Ханти Манс

Ханти кивнул и подошел к обиталищу купца, торопливо дожевывая остатки каши, которую он по дурной привычке продолжал все это время есть. Проглотив еду, он снова, как недавно, стукнул пару раз по обрешетке и позвал:
- Фоу Паанг, дозвольте пасть к Вашим ногам еще разок?
Вместо ответа из повозки донеслось досадливое ругательство, за которым последовало и более весомое выражение недовольства хозяина. Вылетевший тапок звучно впечатался в лоб Ханти. В иной раз он бы уклонился, конечно, но сейчас за ним стоял новенький желтоглазый лучник, который тапка не заслужил, и его пришлось спасать. Собственным лбом, увы.
Ханти заглянул внутрь, с готовностью протягивая тапок владельцу, и пояснил:
- Я насчет этого Вашего груза, фоу… Кажется, я нашел того, кто мог бы помочь с ним!
Оммодр хмуро посмотрел на него и, помолчав, кивнул:
- Заходите, оба.
- Лас, забирайся сюда скорее, не маячь там. Вот. Знакомьтесь. Лас, это великолепный фоу Оммодр Даи Паанг Четвертый, хозяин сего замечательного каравана, который мы с тобой бережем по мере сил. Фоу, сей славный вьюнош – Лас, и я смею надеяться, в его силах справиться с бедой этой Вашей мелюзги.
- Доброго дня, светлый фоу, пусть дождь прольется над вашим домом, - сказал Лас явно машинально, окидывая взглядом обиталище хозяина.
- Пусть, - со вздохом согласился басохиец, вглядываясь в славного вьюношу. – Значит, Лас… ты из духези, что ли, мальчик? Очи вон желтые какие – ровно пески Великой Масдж…
- Именно потому я и решил показать ему Ваш груз, фоу, - встрял Ханти. – Народ духези всегда славился своей нежностью к малым сим, и я посмел надеяться, что и Лас тоже что-то может.
Купец снова вздохнул:
- Не трандычи ты, Манс, вот же ж говорильня ходячая… Лас, скажи, ты и правда можешь помочь моим рыбам? То есть не моим, а… ладно, не важно сие. Скажи, можешь?
- Могу я посмотреть на них? – не очень решительно спросил Лас. – Не представлял, что в обозе… могут быть рыбы.
- В караване встречаются мифы и судьбы, юноша, что там какие-то рыбы… - Оммодр подошел к пестрой занавесочке и отдернул ее, являя всем присутствующим здоровенный стеклянный шар с водой и чем-то зеленым, в котором плавали четыре полосатых рыбки. Тонкие светящиеся хвосты казались оторванными от звезд, а яркие полоски напоминали ярмарочный балаган.
- Оу… Какие красивые!
Лас осторожно, стелющимся шагом, подошел к крепкой низкой табуретке, на которой стоял стеклянный шар, и встал перед ней на одно колено, словно перед девушкой.
- Никогда не видел рыб с такой окраской! Только слышал о них… Здесь таких не бывает…
- Знаю, - тоскливо отозвался басохиец. – И не будет, если ничего не предпринять. Еще три дня назад резвились вовсю, а сейчас вон квелые… Хворают, что ли? Кормлю-то, как велено, и за водой присматриваю, как могу…
- А какой корм? – живо повернулся к нему Лас.
- Вот этот, мне его выдали с ними… с запасом. Еще на седмицу хватит точно, а может, что и больше.
Оммодр раскрыл холщовый мешочек с какой-то не то крупой, не то трухой, пахнущей остро и неприятно.
Очень заинтересованно, как редкий цветок, Лас обнюхал мешочек. Потом поставил его на место, сунул палец в воду с рыбами, вынул его, осмотрел и понюхал. Произнес – не очень уверенно:
- Вода могла испортиться из-за этого корма. Если они не съедали его целиком. Скоро ли мы тронемся с места?
- Я собирался дать знак через двадцать минок, - хмыкнул Оммодр. – Но я и спешу так из-за них. Если сможешь им помочь… ну, не знаю. Можно попробовать двинуться на рассвете, если с ними все получится.
- Я не уверен, но… Здесь недалеко есть маленький ручеек. Если мне повезет, то я наловлю там рачков… ну, словом, таких маленьких созданий, которые могут очистить воду. Хотя бы частично. И самих рыбок я постараюсь полечить. Только… светлый фоу, я не могу обещать, что у меня получится. Это было бы нечестно. Разве что… я всё сделаю для того, чтобы не стало хуже.
Он встал и скрестил руки на груди, глядя исподлобья на Ханти с Оммодром.
Купец покряхтел, посопел, но ругаться не стал, только махнул рукой.
- Какая уже разница… что так все терять, что эдак… Давай, юноша, действуй. Коли не выйдет, зла держать не стану. А получится, так и деньгой не обижу.
- Хорошо. Деньги – это неплохо, - пробормотал дхесс и добавил неожиданно:
- Только я… не из-за денег. Мне их просто очень жаль… если такие красивые создания погибнут. Но я действительно не могу обещать!
Он вздохнул и сказал, словно отдавая распоряжение:
- Мне придется отлучиться… минок на двадцать, может, чуть больше. Нужна чистая посудина – небольшой котелок – и редкая ткань. Тоже чистая.
- Вот, сунда серебряная… сгодится? А ткань… марули есть отрез, она не дешевая, но… ладно, сколь надо-то?
Ханти тихонько присел в уголочке, с любопытством глядя на страдающего купца, причитающего над рыбами, марулей, своим незавидным будущим и прочими жизненными обстоятельствами. И тихонько удивлялся тому, что не слышит ни капельки злости в голосе басохийца.
- Сгодится, - бормотал Лас, - это хорошо, что из серебра… даже очень хорошо… марули немного. Вот, - он показал, обрисовав раздвинутыми руками круг. – Примерно так. Сачок делать буду… Можно даже чуть-чуть меньше. Полезная вещь! Если светлый фоу не против, я бы купил этот кусок ткани…
- Фоу не против, - отозвался Оммодр, потихоньку успокаиваясь. – Фоу с легким сердцем отдаст тебе его даром, если все получится, и рыбки благополучно доедут до нового своего дома.
Он сноровисто отрезал марули, сколько сказал Лас, вручил тому тонкостенную, но все равно тяжелую сунду и тяжело опустился на табурет, провожая взглядом убежавшего к ручью лучника.
- Вот он сейчас стащит сунду, и поминай как звали, - с некоторой растерянностью вздохнул он. – И что на меня нашло? Все ты, Ханти, виноват, не будь тебя, разве ж стал бы я таким доверчивым?
- Вот он сейчас вернется, - с ощутимым удовольствием проговорил Ханти, - и будет тебе, Модро, стыдно, что так плохо думал про парня. Ничего он не стащит, и вообще все будет хорошо. И с рыбами этими, и с нами, и вообще.
- Твоими бы устами, да медок хлебать, - с сомнением, но уже веря, фыркнул купец.
- Да я б хлебал, был бы медок, - привычно рассмеялся Ханти. – Ладно, пойду. Посплю чуток – если ехать, то пригодится, а если нет, так что еще ночью делать?
- Ночь еще не настала, вечер сейчас, - заметил Оммодр, уже тоже улыбаясь.
- Да что там того вечера… Да и неловко мне бедолаге дхессу в глаза смотреть. Не успел познакомиться, а уже к работе припахал. Обиделся на меня, поди… Ты уж с ним поласковее, Модро, хорошо?
- Да уж без тебя разберусь как-нибудь, иди уже отсюда, несносный мальчишка. Ты меня сегодня больше трех раз фоу назвал, а я даже не придумал еще, что с тобой такого сделать.
- Слушаю и повинуюсь, о великолепный господин! – Ханти со смехом увернулся от злополучного тапка и покинул повозку.
«Несносный мальчишка… Попробовал бы он меня так раньше обозвать! Ух и получил бы в ответ! Только раньше он бы и пробовать не стал, и мысли б такой не возникло бы… А сейчас – вот, пожалуйста. Я несносен, и я – мальчишка… Даже для этого желтоглазого я, наверное, тоже просто мальчишка – хрен знает, какой у него самого возраст. Держится спокойно, сдержан и с Модро без подхалимства говорил… Может, что и старше меня. Раза в два…»
Он задумчиво добрел до фургона, где было облюбованное им место для подремать, и быстренько зарылся в ворох одеял. Вспомнил, что не помыл миску после ужина, с недовольным ворчанием выбрался обратно – и с удивлением обнаружил, что все-таки помыл. И когда успел?!
«Ничего себе я задумался!»
Запихав миску за собственный плащ, он с блаженным вздохом укрылся с головой и уснул. Эту свою способность быстро и легко засыпать, что бы ни случилось, он почитал самым добрым даром судьбы.

+2

8

Ласгар

Я старательно ловил рачков, попутно удивляясь: а что это я так стараюсь? Почему я так досадовал, что сачок получился маленьким, а времени на изготовление ушло много? А последние несколько минок  я лихорадочно вспоминаю известные мне целительские заклинания?
Не то чтобы мне совсем не хотелось произвести приятное впечатление на хозяина обоза. То бишь каравана, конечно же, - дядька был очень колоритный, смугловатый, полный и волосатый, так что слово «караван» подходило ему всяко больше. Как его? Паанг? Типичный басохиец. Но и изобилие растительности, и полнота не портили купца, а придавали ему  своеобразия.
Похоже, он незлой. И хороший купец. А с этим Ханти у него вообще какие-то странные отношения… Тапками он в него кидается… А тот не обижается… А потом говорят совсем по-дружески… Любопытно!
Вот она, причина, демон их возьми! Мне очень хотелось произвести приятное впечатление на самого Ханти. Больше, пожалуй, чем на хозяина каравана.
Мне хотелось бы иметь право дружески хлопнуть его по плечу (вполсилы, разумеется!) и получить то же в ответ; увидеть в его глазах не просто веселую приязнь, обращенную ко всем без разбора, а интерес именно ко мне лично. Как к человеку. Ну то есть не совсем человеку… И чтобы для него не имело значение, что я дхесс!
Мои глаза говорят о моем происхождении слишком явно, и я уже не раз убеждался, что именно кровь дхесс вызывает ко мне интерес. Особенно у девушек. Жаль, что понял я это не сразу!
Ну конечно – малоизученный народ, никого к себе не пускающий, кроме отдельных случаев, оговариваемых особо!  Да и те, кого пускали, не особо много рассказывали. Если возвращались.
А таких, как я, совсем немного. И очень не хочется быть для окружающих чем-то вроде редкой южной птицы с разноцветным хвостом! Или таких вот рыбок…
Рыбок было и вправду жаль. Совсем беззащитные – и занесло же вас в чужие края, далеко от теплой южной речки! Или озера, одни Создатели ведают какого.
Ну вот. Хватит. Слишком много рачков тоже нельзя. И еще добавлю-ка я это растеньице, сейчас, главное, корни выкопать, не повредить…
Обратно я шел куда медленнее – со мною была серебряная сунда с рачками и травой. И водой, конечно же. Не хотелось бы споткнуться и выплеснуть всё это в грязь!
Почтенный басохиец на мой стук отозвался довольно спокойно и тапками меня привечать не стал:
- Заходи, духези, заходи. На тебя одна надежда. А то прямо не знаю – даже если коней загоним, и то…
- Не надо загонять коней, фоу, - попросил я. – Наоборот – задержитесь с отъездом еще немного… Я прямо сейчас и займусь этими бедняжками.
Сказал – и сам испугался. Раньше можно еще было отказаться. Сказать, что не умею, не стану, не рискну… Теперь – нельзя.
Купец крякнул, но не сдвинулся с места, продолжая перебирать в руке священное ожерелье южан – нанизанные на кожаный шнурок ягоды дерева фути, выдержанные в вине.
А я опять стал на колени перед рыбками.
С чего же мне начать? С магии или с рачков? Лучше уж с магии, а то если у меня не получится сосредоточиться именно на рыбках, неизвестно, что я могу натворить с рачками! А вдруг они нападут на рыбок?! Так-то они исключительно травоядные и поедают именно ряску, водоросли и всякий подобный мусор, но кто ж их знает! Вернее, меня. Так что посудину с рачками я пока отставил в сторону.
Я долго смотрел на рыбок. Крошечные создания, такие зависимые от человека, который может прервать их жизнь одним движением – перевернув посудину, например, - и они будут мучительно задыхаться, беззвучно раскрывая маленькие рты. Рыбки сбились в кучку и стояли в воде неподвижно, лишь еле заметно шевеля плавниками. Ну хоть кверху брюхом не переворачиваются, и то хорошо!
Я прижал ладонь к посудине. Рыбки не испугались, не отпрянули – похоже, им было уже всё равно. Бедные создания! Такие красивые!
А я стал вглядываться  в их плавнички, еле-еле повторяя движениями пальцев – их движения, и даже чуть приоткрыл губы, задержав дыхание… Надолго. Вот и мне теперь не хватает воздуха… как и им, наверное…
И я закрыл глаза, пытаясь слиться сознанием с рыбешками… или даже с одной из них. Услышать где-то вдалеке невозможно малую искорку жизни. Чем услышать? Не знаю… не ушами, конечно… наверное, тем потоком магии, который я иногда чувствовал почти как пульс или биение сердца.
Вот… что-то зацепилось… тихо, нежно погладить, как новорожденного птенца… она маленькая, ей нельзя много, от этого тоже можно умереть… это сродни тому, как капают водой на бумагу, чтобы расплывшееся по ней пятно было определенной величины. Это получилось не сразу, но всё-таки вышло!
И когда я повторил эту процедуру четыре раза, так и не открыв глаза, я почувствовал, что мне и вправду, кажется, не хватает воздуха. А еще воды! Пить хотелось так, что я бы, кажется, выпил эту посудину, не будь в ней рыбок.
Ноги затекли. Я сел просто на пол и наконец разлепил глаза. Хотелось лечь и не двигаться. Но – нельзя…
Как-то там бедные радужные малыши?
Я опять стал на натруженные колени и всмотрелся в стекло шара – их дом, всё, что оставили им люди… Дом…
- Надо будет потом переселить их в более просторную емкость, - пробормотал я. – Может, еще из-за этого им плохо, особенно если они родились там, где была проточная вода…
Купец опять крякнул, очень выразительно, и я заткнулся. В самом деле – где мы им сейчас подходящий дом найдем? Из седельных сумок вытащим?! А уж там, куда они едут, хозяева сами будут решать…
Ох, Создатели, помогите!
Я взял принесенную с ручья сунду и долил в шар – наверху он был открыт – примерно с полчашки воды. И опять надолго застыл, уставясь на рыбок.
Мне кажется – или они и впрямь стали поживее двигаться?!
Нет! Не кажется. Вот, одна отплыла в сторону, потом опустилась ближе ко дну, зависла над красивым камушком на дне – и плавничками она шевелила быстрее! Быстрее, чем раньше! Вот, махнула хвостом и отплыла к стенке шара другая, застыла у самого моего лица, словно наблюдая – что это такое непривычное показывают за стенками, не будет ли от него беды?
Еще одна отплыла в сторонку…
Рыбки словно заново начали исследовать свое жилище. А вот вам еще, чтобы веселее было!
Я взял выкопанное мною растение и осторожными движениями опустил так, чтобы корни оказались у дна, а само оно  легло на какую-то небольшую веточку, что была внутри. Теперь настала очередь рачков.
Краешком принесенного сачка я подцепил одного – и выпустил в новое обиталище. Не прошло и минки, как трудолюбивое создание облюбовало ту самую ветку, покрытую каким-то налетом, и явно стало этим налетом питаться. Работает! Моя задумка работает!
Я добавил еще одного рачка – и хватит пока. Посмотрим до завтра, добавлять ли еще. И я еще долго, долго смотрел, как рыбки, расплываясь в разные стороны и вновь соединяясь в стайку, демонстрировали мне свою красоту.
- Ну вот… А теперь можно и покормить… Только совсем чуть-чуть, - сказал я Паангу и протянул руку. Купец, не говоря ни слова, протянул мне мешочек, и я высыпал в воду крошечную щепотку пахучей смеси.
Рыбки разом подплыли к поверхности, и за несколько мгновений корма не стало.
- Чудеса! – вздохнул басохиец, во все глаза глядя на живой груз. – Ожили! Не сойти мне с этого места – ожили!  Ну спасибо, парень! Ну чудодей! Порадовал!
Он степенно выпрямился, отошел куда-то за занавеску и скоро вышел, протягивая мне несколько некрупных, но самых что ни наесть настоящих золотых монет.
- Держи-ка вот. Золото моей родины – куда более чистое, чем ваше. И… я дам тебе вдвое больше, если эти рыбы доедут до места назначения. И марулю ты хотел, да? Отрежешь, сколь надобно, без пригляду. Возьмешься приглядывать за ними?
- Возьмусь, конечно… Спасибо, - я даже растерялся немного при виде этой более чем щедрой награды. – Только… я ведь не знаю. Вдруг им потом еще хуже станет? – я посмотрел на посуровевшее лицо басохийца и добавил:
- От души надеюсь, что этого не случится. Но ведь я никогда раньше не лечил рыб!
Даи Паанг недовольно поджал губы и хмыкнул:
- Что ж… будет надеяться, да. Куда деваться? Все одно стемнело уже, трогаться поздновато… Иди, Лас, отдыхай. Я тоже лягу, пожалуй, – что-то как-то муторно мне…
- Муторно? А что такое? – я даже с радостью переключился на привычное. – Тошнит? Или болит что?
Люди – это не рыбки, с людьми легче… Лечить легче. Общаться порою куда лучше с рыбами.
- Да ничего такого уж… - поморщился купец. – А ты что, и людей пользуешь, что так вскинулся?
- Да я в основном людей и пользую… Вернее… ну, когда никого более знающего нет, - смешался я.
Басохиец подумал, потом качнул головой и сказал:
- Покамест нужды нету. Да и ты не выглядишь сейчас достаточно бодрым. Иди, отсыпайся. Утром поглядим. Коли понадобишься, так я позову тогда. Может, даже и вовсе лекарем караванным тебя найму. Ежели ты и впрямь обучен этому делу, то и нечего тебе у Олокса делать тогда, лучше за здравием общим следи.
- А что, в обозе нет лекаря? – забеспокоился я.
Отвечать за всех! Да ни за что! Ну… то есть если никого другого нет, то конечно… должен же кто-то заботиться! Но… а если кого-то ранят? Или еще что-то серьезное? Вот демон…
- Нету, - Оммодр развел руками, - в прошлый раз племянница ходила с нами, знатная целительница, а в этот раз не сложилось. Пришлось так в путь пускаться.
- Понятно, - уныло произнес я. – Доброго вам сна, светлый фоу.
- И тебе звездной ночи, добрый духези.
Вежливо поклонившись, я вышел. Добрый! Разве я добрый?
Добрым меня называли больные в нашем городе… ну так им положено, я же им помогал, а вернее – помогал матери. Делал свою работу. Жалел их – особенно детей, а разве можно не жалеть?
Но я никогда не считал себя особенно добрым! Как часто в ответ на оскорбление во мне поднималась ярость и готовность убить?! Я не очень-то умею прощать и долго помню обиду…
Несколько озадаченный, я побрел к Олоксу.
День догорал. Закатное небо напомнило мне бедных рыбок… Так же переливалась сиреневым цветом их чешуя. Тень под деревьями становилась почти непроглядной, особенно для человеческого глаза. А ведь мне предстоит сейчас ночное дежурство, вспомнил я. Не исключено, что до его начала еще часа полтора, но если я сейчас лягу поспать, то наверняка, будучи разбужен, чувствовать себя буду еще хуже, чем сейчас. Уж лучше я потом посплю, после дежурства!
Командира я нашел как раз возле фургона, где хранились вещи и, что для меня было главным, мой лук!
Первым делом я кинул взгляд внутрь фургона – вот он, родимый, вот он, мой сверточек. Можно выдохнуть.
- Я готов заступать. Каковы мои обязанности? – спросил я у Олокса, в меру способностей изобразив преданный и почтительный взгляд.
- А вон они стоят, твои обязанности, - кивнул Олокс в сторону. – Вооон те три повозки. Чтобы никто, кроме своих, к ним не подходил. Ну а вернее – кроме тебя да вон того парня… Крав, давай сюда!
Поименованный Кравом приблизился не торопясь. Это был высокий детина с короткими волосами неопределенного цвета, перебитым носом и цепким, внимательным взглядом – так смотрят, когда целятся. Но на мне его взгляд не задержался – Крав не отрываясь глядел на лук, который я освободил от его «одежд». Глаза его заблестели, кажется, парень даже улыбнулся:
- О какой! Добро. Пошли. Меня Крав зовут.
- Лас.
И я быстрым движением – мы так здоровались в пограничной крепости – слегка толкнул кулаком протянутый мне навстречу кулак. Это было приветствие пограничников – не наемников, но именно этот жест, выплывший внезапно у  меня из памяти, наработанный и привычный, сломал какую-то преграду между нами. Во всяком случае, мне так показалось.
Крав хлопнул меня по плечу:
- Пошли за мной, Лас! Устроимся поудобнее.
И мы устроились. Крав угостил меня вяленой рыбой, а я его – копченым салом, взятым из дома. Жаль, нельзя было запить это всё пивом, но что делать: теперь я был на службе.

+1

9

Ханти Манс

Сон слетел мотыльком, как обычно. Ханти просто открыл глаза и чуть потянулся, с наслаждением зевая. Всегда-то он и засыпал легко, и просыпался с улыбкой. Даже если перед сном мечом махал до боли в мышцах или спал всего пару часов в чаду и гомоне. Неизменно легко. Без напряга.
Сквозь наполовину откинутый полог просачивался слабый утренний свет, ровно водицей студеной разбавленный. Конец лета, ночи знобкие, утра тоже не жаркие, зато воздух такой… такой! Настоялся за лето на солнечном свете, на духмяных травах да сладкой ягоде – прямо хоть в банки его закатывай!
«Бабка так говорила… года два назад в деревне одной свалился с лихорадкой – плохо помню даже, что со мной тогда было… А вот бабку ту запомнил. И ведь не каждый день она за мной ходила, и не одна она там была такая… заботливая… а все равно – именно от этой памяти тепло почему-то. Словно бы это моя родная бабушка. Да и важно ли это – что не родная? Раз тепло, значит, не важно. Ну или… раз тепло, значит, родная. И всех делов. И говор этот от нее прилип – вот уж не думал, что так легко его перейму. Видать, лихорадка способствует помягчению мозгов – впитывают лучше…»
Ханти снова зевнул и сел, не торопясь сбрасывать с себя одеяло.
«Два года… и до того еще два… Или больше? Та ночь… кровь, много крови, перья по всей комнате – подушка, распоротая мечом… Когда ж это было? Точно лето было, а вот сколько лет… В первый год после той крови я ушел на восток. Рассветные земли, та дурацкая история с девчонкой – вот тоже, додумались, женить меня… я ее и видел-то два раза, у колодца да за забором еще, а они сразу – дитя понесла… Даже если и понесла, я-то тут при чем? Нет уж! Хорошо, что обошлось – Ри бы меня убила, если б узнала. И права бы была…»
Ханти насупился, вспоминая.
«Второй год – это где же я был во второй год? А все там же, похоже… только еще дальше. Просто бродил… Трудно все-таки вот так… и друзья у меня есть вроде, и семья, и любимая – а я один. Хорошо хоть наемничать получалось, а то б один, да еще и без денег – совсем плохо. Зато не искали меня… ну так, по-настоящему, как если б я живой был… Надеюсь, и сейчас на ищут. Или не догадываются, где искать? Думают ведь, что я – пленник чей-то, наверное… Ну и пусть думают, мне же спокойнее. А Тагран вряд ли по-настоящему верит, что я жив. Наверняка давно мертвым считает… Эх…»
Он снова зевнул и выбрался наконец-то из уютного тепла, довольно потягиваясь.
«Зато сколько я всего повидал за это время! И Ястребиные башни, и Залив морских дев, и степные лодки с вышитыми парусами! Я даже драконов видел! Издали, правда, и оказались они куда мельче, чем я себе представлял, но все равно красивые до слез! Так что, хоть и один, а все ж не зря!»
Он аккуратно скатал одеяло, нашарил миску, положив ее так, чтобы можно было быстро достать, и выбрался наружу. Весело и добродушно помахал караульщикам – старине Краву и новенькому Ласу, и пошел умываться.
«Ри, как-то ты там… мужа тебе пока не всучили, уже славно. Значит, держишься. А вот последняя заварушка на севере мне не нравится. Неужто с Его Высочеством совсем плохо дело, что до оружия и крови дошло? Соседи наши, хоть и горазды сталью махать, а все ж таки вывести их из себя – это ж потрудиться надо…»
Он вздохнул. Сожженный лесной хутор – скверная история. Особенно на границе. Особенно на границе с Бореей! Борейцы на такое реагируют известно как. Нечисть завелася! А на их стороне нечисти быть не можно! Значит, что? Значит, в Эгле рассадник! И попробуй докажи, что Эгла тут не причем, а просто охотнички пьянь пьянью оказались и спьяну же хутор и спалили… Охотнички-то борейские, а те своим верят больше, хоть и пьяни… Эх…
«Но Ри справится. Она такая, умеет и борейцев утихиомирить, и басохийцам подарок подобрать, и… и меня спровадить. Спасибо, хоть найти не дала!»
Он вспомнил скандал, которым ознаменовалось появление на свет Ханти Манса, и ухмыльнулся. Хорошо ведь вышло! И перья эти, и повозка, так кстати конфискованная у бродяжек-сыпов, и кровь – его собственная, настоящая, между прочим! Хорошие он следы тогда оставил. Отличные! Кровь, недобровольно отданная (конечно! он ведь специально нарвался на драку в переулке, чтобы его ранили – именно чтобы самому себе кровь не пускать, такое-то маги влегкую спишут при дознании!), признаки нападения и обыска в комнатах, где он жил несколько дней, повозка, пропитанная его болью (тут пришлось потрудиться и по-настоящему пробыть в ней хотя бы полдня, чтобы старое дерево его запомнило, да и боль… с ней совсем сложно вышло)…
Зато как всколыхнулось это дворянское болото! На Фэйдана Аханту кто-то руку поднять посмел! На младшего князя, вернейшего слугу венца эглейского! И стер, похоже, с лица земли бедолагу, жалко-то как, совсем же молоденький еще! Старший князь Аханта тогда рвал и метал от ярости! Сколько союзов тогда порушилось! А сколько образовалось новых! А под шумок Тагран низвел половину своих противников до состояния нестояния. Иных – в прямом смысле слова. Мертвым стоять сложно. Впрочем, братец всегда был жестким в решениях. Отвел душеньку, заодно и позиции свои укрепил где только можно. И где нельзя, тоже, наверное… он такой, его старший брат.
А Ри… Ри как-то смогла вывернуться. Уберегла себя от нежелательного брака, молодец. Совет взвыл, когда царевна поставила всех перед фактом, что пропавший Фэйдан Аханта обещался быть ей мужем. А она ему – женой. И пока он не освободит ее от слова (или не умрет – тоже вариант, в общем-то), ничьей больше невестой она быть не сможет. Нет, никак не может! Вот такая вот она честная, да! Царевны не рушат своего слова! Ах, какая жалость, не правда ли?!
Ханти вздохнул, и улыбка пропала с его лица. Привычные и мучительные сомнения ноющей болью отдались за ребрами.
«Может, я и нужен ей был именно в таком качестве? Дал повод… Нужно ли мне возвращаться? И есть ли, к кому? Дал свободу… и исчез, не обременив самим собой. Она и без меня сильная, сможет постоять за себя. А я… а кто такой я? Даже если и не Ханти, а Фэй… ну, Фэй… таких, как я – молодых и глупых – за десяток серебрушки не дадут… даже и в базарный день… Иного найдет, ей не трудно, она – царевна…»
Зубы заныли от ледяной воды, которой он набрал полный рот. Он поморщился и сплюнул, хорошенько потер их дубовой расщепленной веточкой и побрел обратно к повозке. За миской. Завтракать пора. Интересно, кто сегодня кашеварит? Хорошо бы опять Юркий Тью… только заставить его готовить два дня подряд редко когда удавалось.

+2

10

Ласгар

Моя первая стража прошла спокойно. Ничто не нарушало покой каравана, кроме редких криков ночных птиц, всхрапывания лошадей да бормотания моего напарника. А еще, в самый глухой час, вдруг в кустах послышалось шуршание – да громкое, целой шайке разбойников впору! Крав еле слышно выругался сквозь зубы и схватился за оружие… и тут в свете Ночного Серебра показался крупный еж, которого явно не заботило, что он производит столько шума. Я тихо рассмеялся:
- А ему плевать, что все слышат. Его поди ухвати…
- От же…! - не очень разборчиво выругался Крав. И добавил, успокоившись:
- Смешная тварюшка…
- Особенно нос, - серьезно добавил я.
- Нос не знаю. А вот как он свою ежиху… тово? А? И мелких у них ни разу не видел… неужто вот прям сразу с иголками рожаются?
- Угу. Только они сперва мягкие совсем… А ежиха иголки прижимает. Я сперва думал, что она на спину ложится, - хохотнул я. – Ан нет!
- Ты что, видел, что ли?! – потрясенный моими познаниями, Крав уставился на меня сначала чуть ли не с восторгом, а потом с большим подозрением, - разыгрываешь меня, небось?
- Нет. Правда. Кто-то рассказывал, а я услышал. Так что они тоже… как и все звери. Коль она хочет, то и иголки свои поджимает… Потом-то они обратно возвращаются, понятное дело. Ничего не напоминает? – усмехнулся я.
И вовсе незачем знать Краву, что про ежей мне когда-то рассказывали на лекции в универсуме, который я не закончил.
- И точно, - хмыкнул он, все еще разглядывая меня с некоторым сомнением. Потом пожал плечами и отвернулся, снова всматриваясь в окружающую нас ночь.
- Слушай, Лас, а зачем ты нашему фоу нужен был? – неожиданно спросил он. – Я видел, ты из его повозки вышел…
- Да я посоветоваться с ним хотел, - сказал я с видом полнейшей откровенности. – Сколько жен лучше иметь: две или три?
Крав с готовностью гыкнул:
- А он что ответил?
- Сказал, что ни одной…  Или, - я переждал веселье Крава, - тогда уж лучше три… Потому что две могут объединиться против мужа, а трое – вряд ли, непременно на чем-то разругаются…
- Понятно… - он вдумчиво покивал. – Про жен смешно получилось. Ну а если серьезно – зачем ты к нему ходил?
Хотелось сказать правду. Но ведь, кажется, рыбки – это тайна? Не понимаю, правда, почему… И я сказал часть правды:
- Он спрашивал, могу ли я, если надо, стать лекарем отряда. Потому что сейчас его нет, так ведь? А я раньше… немного лечил.
- Ух ты! – Крав тут же воодушевился. – Так ты у нас новым лекарем будешь?! Вот радость! Госпожа Цивани-то с нами в этом разе не пошла. Да и впрямь – куда ей, непраздной, с обозом-то? А мы уж привыкли к хорошему – что лекарь под боком, есть к кому пойти, если вдруг что… Ну здорово! Порадовал!
- Ох… Крав, я еще не сказал «да»… Прежде всего потому, что у меня нет опыта! И если по пути встретится кто-то более подходящий на эту роль – так будет лучше.
Лицо наемника вытянулось от огорчения, но спорить со мной он не стал. Только вздохнул печально, всем своим видом показывая, как тяжело каравану без лекаря.
- Рыбки еще хочешь? – спросил он меня.
- Да… Совсем маленький кусочек дай, пожалуйста… Крав, если что, не приведи Создатели, произойдет, я, конечно, сделаю всё, что могу! Но… лучше бы всё-таки был кто-то еще.
Он кивнул и протянул мне половину рыбешки. Потом снова вздохнул и сказал без всякой связи с лекарской темой:
- Утром готовить будет Судзива, жаль. Все-таки Тью зря не соглашается на кашевара – мы б даже сами скинулись, если ему деньжат мало. Хотя фоу сам предлагал ему повысить жалованье, если б тот согласился поварешку почаще держать. Эх… Ты, может, готовить умеешь, а, Лас?
- Нуу…
Я замялся.
Вот только не хватало прослыть всезнайкой и хвастуном, который за всё берется и всё знает, начиная от ежиных свадеб!
Готовить-то я готовил. И в крепости приходилось, и когда мама уже совсем больная была… Но удовольствия мне это не доставляло. Так что Тью я в общем-то понимал.
- У Тью во много раз лучше, - сказал я. – Крав, скажи… А как тут вообще? Олокс – он строгий? Ты давно с ним ходишь?
Этот парень мог не ответить. Но то, что он скажет, будет правдой, это я чувствовал! А мне так хотелось знать, куда я попал…
Слишком хорошо всё складывалось. Даже странно. Этот Паанг, щедрый и не заносчивый, чей дар угнездился в мешке за поясом, Ханти с его мальчишеской улыбкой, рядом с которым становилось как-то легче и теплее…
Неужели и вправду всё – так? Или я немного одичал и просто соскучился по людям? И нужен ли я им – такой, как я есть?
Я не сразу решился спросить. Казалось бы, чего проще – сидим вот, болтаем о том, о сем… Каюсь, я был любопытным, но всегда старался этого не показывать. Но Крав спросил обо мне, о моей встрече с купцом, и я вроде как имею право спросить его в ответ!
- Я-то? Давно. Нас таких тут трое, кто с ним больше пяти лет. Я, Судзива и Крошка Пат. Остальные позже прибились. Самый говнистый – это Рунди Косец, к нему не лезь. Меня и Судзи можешь спрашивать, если чё, а Крошку даже не пытайся – он у нас тот еще говорун. Зато как вдарит… быка валит кулаком с одного удара. Олокс – классный командир, не сомневайся. Он в гвардии был, басорийской, его оттудова поперли в свое время, наказал там кого-то не того, вот и… Ну да ладно. Выучка хорошая, командовать умеет, потерь с ним почти не бывает. А так ребята хорошие подобрались. Вон, тот же Тьюроп – кашевар же талантище! Или Тарамби – чудесно с конями ладит, если будешь себе лошадь покупать, обязательно с ним иди и с Рунди, Рунди тебе сторгует чё хошь, а Тарамби коня выберет самого-самого. А ежели что починить… ну, порвалось там или что… с этим к Ханти. То есть… - Крав даже засмущался слегка, - мы и сами энто дело можем, но у него лучше всех выходит. И не отказывает он никогда.
- Вот оно как, - пробормотал я тихо. – Значит, руки у него… талантливые… И вообще…
Я бы не стал, наверное, просить Ханти что-то сделать – лучше бы я сам чем-то ему помог! Вот только чем? Ничего ему от меня не нужно… Рыбок вон полечить – да и то, это же Оммодр просил…
- Ну… вроде того, да, - кивнул Крав. – Ты верхом-то как, хорошо умеешь?
- Да нормально. Пока никто не жаловался… Крав, а вы давно в дороге?  Пока никаких происшествий не было?
- Да так… месяца три уже тащимся. Была один раз заварушка, когда Рашайн проезжали, но так… по мелочи. Скорее недоразумение, чем серьезное что-то, - Крав ожесточенно впился в неподатливый рыбий хвост, оторвал от него жесткую полоску мяса и начал жевать. – А ты с чего вдруг к нам подался? Чем тебе этот городишко не угодил?
- Да всем вроде угодил… - я смущенно улыбнулся. – Вообще-то я здесь родился. Нормальный город. Только, знаешь… тут ничего не происходит.
- Заскучал? – усмехнулся Крав.
- Ну да… Наверное.
Я задумался. Что это? Щемящее чувство какой-то неполноты, возникающее особенно сильно в сумерках, по вечерам, когда хочется то ли напиться, то ли удавиться… то ли петь что-то такое красивое – да вот только я и песен почти не знаю. В основном солдатские. Это, значит, просто скука? Может быть…
- У меня мама умерла недавно, - сообщил я Краву, немного стесняясь этого детского «мама». Но к демону! Я не стану в угоду другим говорить о ней обезличенно и чуждо «мать»…
Крав тут же отвернулся, сочувственно вздохнув.
- Звиняй, Лас… не хочу бередить. И понимаю тебя, наверное. Я свою матушку семь лет как похоронил… с того дня ни разу в село не заглядывал.
- Сразу же уехал? – чуть хрипло спросил я.
- Сразу. Не смог я там… Дом тетке оставил с садом, она все деньги совала… я коня только забрал да еще солнышки матушкины, для волос которые… И все. Ровно угли прогорели, пеплом все осыпалось. Кончилось тепло.
- Да… именно так. Я тоже прихватил…
Я машинально потрогал через рубашку мамин медальон, с которым она не расставалась. Думаю, ей было бы приятно, что теперь его ношу я!
Крав, кажется, заметил мой жест и дружески похлопал меня  по плечу.
Мы сидели и молчали.
Молчать с Кравом оказалось легко. Я знал, что он меня понимает – и сам прекрасно чувствовал его. И   когда в лесу опять что-то зашуршало, мы стремительно переглянулись, и вот уже моя стрела нацелена в сторону шороха, и клинок Крава готов к бою. Треск ветвей – и вот какая-то заполошная птица взлетает с хриплым клекотом. И чего ей не спится?
Больше нас никто не беспокоил. Крав медленно и с чувством точил свой клинок – очень полезное и успокаивающее занятие. А я в основном наблюдал, как Ночное Серебро медленно перемещается по небу – и потом свет его начинает слабеть. А на востоке небо потихоньку светлеет…
Караван начинал просыпаться, и вот уже кто-то отправился за дровами, кто-то за водой. 
Я видел, как из фургона наемников выбрался Ханти. Спрыгнул пружинисто и ловко так -   и весело помахал нам, как будто мы давно не виделись и наконец встретились… Я поднял руку в ответ, но жест вышел неуверенным и заторможенным.
Наверное, надо вот так жить, как он – радоваться всему, и утру, и вкусной каше, и веселому слову, не раздумывая, когда и как ты можешь всё это потерять. Не вспоминать грустное. Хотя бы… не чаще раза в день!
И мне опять захотелось подружиться с Ханти. Нет, пожалуй, не так. Мне захотелось… чтобы он захотел подружиться со мной.
К нам с Кравом подошли двое наемников – судя по рассказу моего напарника, тот самый Крошка Пат, высоченный верзила с неожиданно мягкой походкой, и с ним еще один, наверное, Судзи – черноволосый и смуглый.
- Ну всё, ребята. Идите отдыхать, - проговорил он. – Всё спокойно?
- Угу, - ответил я. – Еж только на свидание ходил. И всё.
- Ну лады, - улыбнулся смуглый. – Не понадобился, значит, лук.
Он тоже любовался моим оружием – но не с завистью, не с недобрым чувством «да ты такого оружия не стоишь!» - я много видел таких взглядов. Просто любовался, и всё. Как красивой женщиной.
- Пусть подольше не понадобится, - с чувством сказал я. – Разве что поохотиться…

+1

11

ЛАС

Прежде чем остановиться дать лошадям отдых (а людям – пообедать!), мы покрыли довольно-таки большое расстояние. Похоже, караванщики даже немного торопились. Краем уха я услышал, что ближе к вечеру нам предстоит участок дороги рядом с большим массивом леса, в котором, как предполагали мои спутники, вполне могут скрываться опасные для нас твари. В основном двуногие. И чем раньше мы преодолеем это место, тем лучше.
Я бдил на облучке с луком наизготовку. Несмотря на то, что у меня уже был немалый опыт несения караула в крепости, размеренное покачивание всё же нагоняло сон. Поэтому, когда участок дороги был явно неопасным, а в низеньких кустах я различил шевеление крупной птицы, я радостно схватил лук и сказал своему напарнику, рысящему рядом с повозкой:
- Крав!  Я отбегу… На минку, не больше… Может, подобью кого.
- Да кого тут бить-то? – хмыкнул Крав. – Села кругом, одни воробьи, поди, и живут…
- Давай, Лас, - послышался с другой стороны спокойный голос Ханти, - Крава не слушай, он воробья от ворона с трудом отличает.
Веселый смех остальных смешался с хохотом самого Крава, а Ханти поравнялся с повозкой, на которой я сидел, и добавил:
- Мне тоже показалось, что там кто-то сидел. Может, ломут из леса к дороге спустился – тут из-за коней мошкары много, ломуты ее любят… Ты – лучник, у тебя глаз верный, вдруг да добудешь нам всем вкусной радости.
- Тогда я мигом!
Я улыбнулся моему напарнику и Ханти – как здорово, что он меня поддержал! – и, спрыгнув, побежал в сторону кустов, на ходу накладывая стрелу на тетиву…
Можно было попробовать подкрасться – но я решил попробовать положиться на скорость и умение стрелять. Потому что, во-первых, пока я буду долго и старательно красться, караван уедет вперед (а ждать меня никто и не собирался, сам догонишь!), а во-вторых, птице может надоесть сидеть в кустах и она всё равно взлетит раньше, чем я подойду достаточно близко…
И теперь я несся, как от смертельной опасности, на пределе своих сил, стараясь как можно легче и выше отталкиваться от земли. Получалось!
Только почему мне кажется, что я хочу показать себя перед тем же Ханти?! Вот демон…
Каким-то чудом птица не вспорхнула до того момента, пока я не затормозил и не вскинул лук, нацелившись на кусты… И только тут тяжело взлетела – как по заказу.
Я не должен промазать!
Но птица была крупной, и мне удалось попасть. Это был и вправду матерый ломут, с красным гребешком и синими полосами на крыльях. Я старательно засунул поглубже жалость к красивому, свободному созданию – всё-таки это был не птенец, а матерый самец, а главное, товарищам нужна хорошая пища…
Но охота никогда не была моим любимым занятием. Азарт погони и даже победа над хищником всегда были для меня изрядно подпорчены мыслью о том, что погибшему зверю (или птице)  куда было бы лучше, если бы люди не вторгались на его родину, в лес или на берег озера. И что сам зверь никому не делал зла…
Возвращался я куда медленнее, чем бежал за птицей. Но караван двигался не быстро, и я даже не сильно запыхался.
Мое появление с добычей было встречено гулом довольных голосов. Даже немногочисленных наших пассажиров коснулось эта общекараванная радость, и двое из них дошли до того, что высказали мне свое одобрение.
- Лас, ты – чудо! – воскликнул Ханти, повернув коня назад, мне навстречу. – Ломут! Летом! Да еще такой крупный! Ты – везунчик, Лас! Думаю, раз ты кормишь нас сегодня ломутом, тебя надо снять с дежурства. Парни, скажите, а?
- Хорошая идея, только кто будет проталкивать ее перед Олоксом? – с некоторым сомнением отозвался смуглый Судзи, безропотно забирая у меня тушку для вечерней готовки.
- Как обычно, этим займусь я, - улыбка Ханти сделалась не просто дружелюбной и веселой, а просто ослепительной.
- Может, не надо? – тихо спросил я. - Отосплюсь ночью. А то просить… Может, лучше потом… что-нибудь попросим? Когда нужнее будет.
- Ничего ты не понимаешь, парень, - Ханти подмигнул мне, - когда будет нужнее, подходящего ломута может и не оказаться. Другое дело, если ты хочешь подежурить. Тогда надо просто придумать что-нибудь другое. Пока вкусный ломут не кончился.
- Если я хочу… - пробормотал я себе под нос. – Ханти… а когда твоя стража?
- Ты имеешь в виду ночную, да? – Ханти задумчиво хмыкнул. – Наверное, следующей ночью… Надо же, забыл!
- Ханти, что с твоей безупречной памятью? – насмешливо и чуть-чуть даже ядовито встрял еще пока что незнакомый мне голос. – Давеча ты слово в слово повторил все, что сказала та дура полгода назад – и я тебе еще не раз это припомню! – а сейчас почему-то запамятовал, что дежурить тебе уже этой ночью.
- Так ее слова тебе пришлось напоминать, ибо ты и сам их подзабыл, милейший Рунди, а про мое дежурство мне любой скажет, даже хоть бы и ты вот, никакого смысла помнить нету, - беззлобно отмахнулся Ханти и тут же отвернулся от него ко мне. – Так при чем тут моя стража, Лас?
- Я бы хотел… - начал я нерешительно, но всё-таки заставил себя продолжить, - попроситься с тобой подежурить, чтобы ты научил меня, как лучше починить пояс… Ну, вернее, не совеем починить… Я потом покажу, что я имею в виду, - смешался я.
Ханти недоуменно моргнул:
- И только-то? На мой взгляд, добыча ломута стоит дороже, чем совместное со мной дежурство, - улыбка его стала немножко грустной. – Но если ты столь непрактичен, то пусть так и будет. Я сам скажу Олоксу, что ты теперь мой напарник. Во всяком случае, на ближайшее время. Пока не передумаешь.
- Я не передумаю, - сказал я ему так же тихо, но очень серьезно.
И пусть думает, что хочет! Я всё-таки сделал то, что собирался... Еще с Кравом поговорю, объясню, - не хочу, чтобы парень обиделся. Он хороший. И нести стражу с ним было легко…
А еще надо его угостить – он столько рыбы мне скормил! И Ханти тоже угостить… Эх я болван, что ж я так мало заедок-то домашних взял? Не думал, что захочется кого-то угощать. А зря.
Но почему Ханти был каким-то грустным? Словно вспомнил что-то такое, что его гложет. С кем же он нес стражу раньше? Может, ему с тем человеком лучше было? А тут я напросился. Со своим ломутом.
«Пока не передумаешь», - сказал он. Не значит ли это, что он сам хочет, чтобы я поскорее передумал?
Мне вспомнился друг… которого я считал другом. И другой, которого я сам рад был
…Мысли были не очень веселые, и даже похлебка из ломута, которой мы все налопались до отвала, немного потеряла во вкусе, потому что за обедом я всё время думал: «а нужен ли Ханти, да  и любому другому, такой напарник, как я?»
И честность не давала мне уверенно ответить «да».

0

12

Ханти Манс

На вечер ломута не осталось, и это было ожидаемо. Деликатес, как-никак, княжьего стола достоин, да и там не каждый день появляется. Им повезло. У Ласа отличный слух и твердая рука. И двигается отлично. Сам Ханти не мог похвастаться ничем таким. Да, хороший мечник, но бывают и получше, и не так уж редко. Ну верхом еще ездит неплохо. А слух… Ханти чуть поморщился, чтобы Лас не заметил. Ласу он соврал, увы, ничего он там не слышал, ни птицы, ни зверя… обычный у него слух. Просто сказал, чтобы поддержать. И еще – он был почему-то уверен, что Лас действительно что-то слышал, и это что-то получится добыть. Оставалось просто взять на себя ответственность за отлучку новенького, что Ханти и сделал. И нагоняй потом от Ладрива получил сполна, разумеется, невзирая на ломута и веселеющую на глазах охрану. Ну да ничего. Он к нагоняям привычный, а новичку не стоит так сразу узнавать тяжесть характера их Олокса. Ему ведь явно нравится в отряде – вот и пусть наслаждается обществом. Тем более, что оно и впрямь не самое плохое на свете. Парни подобрались интересные и при этом вполне дружные. И, что немаловажно, неплохо сработавшиеся. Каждый знает, что другой в случае чего прикроет и бок, и спину, даже Рунди, уж на что вреднющее существо, но в бою вполне надежный товарищ, ни разу не дал повода сомневаться в себе. Остается Лас. Пока еще не проверенный делом, но уже располагающий к себе. И сам тянущийся к людям. Особенно почему-то к нему, к Ханти.
По спине пополз холодок.
«Неужели подсыл? Хочет вызнать… кто да что… а? Да нет, не может быть! Кому я нужен?! Кто станет искать Ханти Манса, мечника из наемной охраны? Да и не похож Лас на подсыла… Да еще же он – дхесс… хотя это ничего не значит, конечно, даже, может, наоборот, если он – маг, но все равно не похож! Скорее, ему действительно нужно починить пояс, и он постеснялся попросить меня об этом напрямую. Наверное, Крав уже сказал ему, что со всякими такими мелочами надо идти ко мне, вот и… Может, Лас думает, что подобное занятие меня унижает, потому и хочет как-то сгладить… а, будучи напарником, он себе это дело упростит. Ну или мне, по его мнению…»
Ханти помнил, как его поначалу поднимали на смех все, кому не лень – стоило только показаться прилюдно с иголкой или крючком… Помнил, как тяжело ему далась наука не впускать в себя болезненную обиду, как нелегко было приучить себя улыбаться в ответ на смех и смеяться вместе со всеми, как больно оказалось ломать привычную по прежней жизни гордость… И как деловито, сознательно и методично он этим занимался – это он тоже хорошо помнил. Как заставлял себя в каждую удобную минуту вынимать из кожаного кошеля нитки и холстину и упорно класть иглой рисунок или орнамент. Как вытаскивал себя из укромных углов на люди, подставляя себя под насмешки, острые и жалящие, как осы. Тактика оказалась мучительной, но эффективной. И он привык, и насмешки быстро стихли. Скучно смеяться над человеком, если он не бледнеет от обиды, а подхватывает острое слово… превращая его в обычный безобидный смех у костра.
Наверное, Лас считает, что все это еще длится или может случиться. Вот и деликатничает. Ничего. Это быстро пройдет. И деликатность ему люди обломают, и насчет Ханти Лас быстро сообразит, что нужды нет его от обиды беречь…
Ханти вдруг застыл на мгновение, пораженный неожиданной мыслью. Неужели и правда кто-то бережет его от обиды?! Его, который сам бережет и прикрывает новичков и следит, чтобы парни не зарывались в своих шутках? Его, самого веселого и спокойного мечника этого каравана?
«Последний раз меня берег от обиды Тагран… мне было примерно шесть, а ему четырнадцать. Точно, именно тогда я и научился вышивать…»
- Ханти! – голос сурового командира прервал размышления, заставив Ханти поморщиться. Впрочем, он тут же встряхнулся и с готовностью воззрился на Ладрива.
Олокс сделал знак приблизиться, и Ханти послал коня вперед размашистой рысью.
- Вот он я…
- Скоро встаем на ночевку, - негромко сказал командир, привычно обегая взглядом дорогу и окружающие ее холмы. – Возьми Ласа, сгоняйте в Велькотополье…
- Задача? – Ханти широко улыбнулся.
- Во-первых, приглядишься к нему. Твои впечатления обычно верны. Мне потом скажешь, если какие-то соображения в голову придут. Во-вторых… слухи, как обычно. Впереди Тонкие Рощи, там дорога широка, обороняться, если что, несложно. Поэтому если нападать, то раньше.
- Серый Март?
- Или иной кто, на Сером свет клином не сошелся, сам понимаешь.
- Конечно. Хорошо, я послушаю и посмотрю. Коня Ласу выделишь? Или нам вдвоем на Крабе трястись?
- Пусть берет Розу, - поморщился Олокс, - на твоем Крабе только новичков трясти…
«Это уж точно, да…»
- Я понял, Ладрив. Сделаем.

+1

13

Ханти Манс

Ханти умчался в середину каравана, где скучали несколько запасных коней. Забрал там серую Розу и остановился, чтобы заседлать.
- Эй, Ханти, конокрадишь, что ль? – со смехом бросил ему проезжающий мимо Тарамби.
- Ага, еду вот и думаю, нафига вам тут столько лошадей.
- Ну-ну. Хорошо, что Гнедка брать не стал, у него с копытом что-то, надо будет на привале глянуть…
- С копытом? Ногу бережет, что ли?
- Ну вот мне кажется, что да… Еду вот, присматриваюсь, а понять пока не могу.
- Ушиб, может, или стрелку повредил, так-то его вроде хорошо ковали последний раз, - хмыкнул Ханти, затягивая подпругу и кидая взгляд на Гнедка, как всегда, задумчивого и меланхоличного.
Роза терпеливо дождалась, когда он закончит, и, хитро покосившись на него, шумно выдохнула. Седло закачалось на спине и чуть съехало набок. Ханти выругался, рассмеялся и, демонстративно погрозив кобыле кулаком (она довольно прикрыла глаза), поправил седло и затянул подпругу еще раз. Лошадка прянула ушами и зарысила вслед за ним, ревниво поглядывая на невозмутимого Краба. Садиться в седло Ханти не торопился, размышляя, как лучше проехать к Велькотополью. Село крупное, дорожка туда идет не одна… В конце концов, он решил выбрать уже промелькнувшую тропку, для верховых. Догонять потом чуть дольше, но… почему-то казалось, что так будет лучше.
- Лас, - к напарнику он уже подъехал, вскочив на Краба с привычной легкостью, - вот тебе Роза, дружите и радуйтесь. Причем прямо сейчас начинайте, потому что ты едешь со мной гулять.
- Гулять? – удивленно переспросил Лас. Посмотрел на Розу без седока, на самого Ханти, принявшего весьма серьезный вид, - и вдруг лицо его, обычно чуть хмурое, озарилось такой радостной мальчишеской улыбкой, что сразу стало моложе лет на пять. Или больше. Интересно, сколько же ему этих лет, на самом деле?
- Гулять – это мы завсегда! – он вскочил на Розу, погладил шею кобылы и что-то тихо ей прошептал. – И куда едем? Хотя, впрочем, неважно!
- На охоту едем! – охотно пояснил Ханти, разворачивая коня. – Есть у меня список нашей добычи – это сметана, и зерно ххоб, и сушеные яблоки, и мелкая репка еще. Это если самое нужное. Хорошо, если найдем берилловый корень, да и кроликов можно взять. А еще сапульчовая мука у меня кончилась. Ну и… пива попьем там заодно, что ж мы, зря едем, что ли? Ты пиво-то пьешь?
- Пью, конечно… Хотя сидр, пожалуй, люблю больше. А ты… значит, ты тоже кашеваришь? Говоришь, «мука у меня кончилась»… - поинтересовался Лас, с готовностью пристраиваясь рядом.
- Так все мы тут… того, - усмехнулся Ханти. – Скоро моя очередь к котлу становиться, придется вас чем-то кормить. А поскольку я тщеславен как… как не знаю кто, то мне по душе, если мою стряпню не выкидывают под колеса. Приходится вот… извращаться с приправами. Без них у меня вкусно не выходит.
- А у меня тоже кое-что есть… Из дома взял. Хочешь, я тебе дам? – живо предложил Лас.
- Хочу! А что именно?
- Ну… красный чеснок, мархуд сушеный – я его очень в чае люблю, да и в мясо тоже хорошо… Грибы сушеные… особые, - чуть застеснялся Лас.
- Мархуд! Лас, тебя мне бог послал, наверное! Чем и отдариваться ему буду, непонятно! – рассмеялся Ханти. – Веришь, я уже месяца два не могу его найти – то кончился, то не сажали, то самим мало… Сколько дашь? С солью или так сушил?
- Конечно, без соли! Соль же в чай не положишь! Знаешь… бери половину. Мне же тоже, значит, готовить надо будет?
- Это уж точно! Слушай, спасибо тебе! Нет, правда! Ты меня здорово выручил! – Ханти даже зажмурился, предвкушая половину запаса вожделенного мархуда. – Надо будет нам с тобой потом ревизию устроить, что в наличии есть. И моими запасами можешь пользоваться, если что. И кстати… за рыбок тоже спасибо! Во-первых, мы хоть жилы себе не рвем, чтоб быстрее доехать, а во-вторых, их тоже жалко, если честно. Хорошо, что ты смог им помочь.
- И я рад, - с чувством ответил Лас. – Мне тоже жаль их было… Знаешь, они как маленькие храмуши на рынке. Дети. Еще не знают, что им предстоит, еще, быть может, ждут чего-то хорошего… и никуда не могут деться.
- Ты бывал на храмовом торге? – Ханти изумленно уставился на Ласгара. – В Санезе? Как тебя туда занесло, Лас?
О, кажется, парень покраснел! Надо же.
- Я там… учился, - выдавил он. – Не доучился, правда…
Ханти восхищенно охнул. Не многие эглейцы рискнули бы ради получения знаний, пусть даже и в одном из лучших универсумов, поехать в одиозную и малотерпимую к инородцам Санезу.
- А чему? – осторожно спросил он. – Если, конечно, ты позволишь мне полюбопытствовать…
Несколько мгновений Лас внимательно смотрел на Ханти, словно пытался что-то понять. Потом ответил:
- Там у них факультет искусств очень хороший… Певцы, музыканты – такие мастера! И художники тоже… Но мне не хватило терпения. Наверное. Ни в искусствах, ни в магии. Я пытался учиться и там, и там.
- Наверное, тебе просто сделалось скучно, - предположил Ханти, ободряюще улыбнувшись. – Учителя, бывает, такие попадутся – всю охоту отобьют.
Он внимательно оглядел тропку, отходившую от тракта, и с удовлетворением заметил, что зарастать ей не дают, но и не слишком пользуются. Отлично!
- Давай за мной, рысью. Да за ветками следи, а то глаза попортить можно.
- Хорошо, - послушно отозвался Лас и пристроился за ним.

+1

14

Ханти Манс

Краб лихо вымахнул на тропинку и пошел вперед размашистой тряской рысью. Плевать он хотел на ветки, коряги, камни, выбоины и даже на переползавшую тропинку гадюку, серую гладкую красавицу, донельзя возмущенную таким к себе пренебрежением. Впрочем, Роза под Ласом восполнила недостаток внимания для змеюшки, шарахнувшись в сторону так, что чуть не приложила своего всадника о березу. К счастью, Лас каким-то чудом умудрился не только удержаться в седле, но и выровнять перепуганную лошадь. Ханти только и успел, что резко развернуться и увидеть хрипящую, но укрощенную кобылу и тонкий змеиный хвост, поспешно скрывшийся в траве.
- Ты цел? – хрипло и взволнованно спросил он напарника.
- Кажется, да, - ответил дхесс. – Перетрусил малость. Не хотелось удариться головой – всё-таки я в нее ем… А тут появилась возможность попробовать твоей стряпни!
- Отлично держишься в седле, Лас! – облегченно вздохнул Ханти, уже нарисовавший себе в воображении всякого нехорошего с напарником – от змеиного укуса до размозженной головы. – Я рад, что все обошлось и ты теперь снова обречен на мою стряпню!
- А уж я-то как рад! Ну что? Погнали?
Похоже, Лас был горд, как мальчишка, что ему удалось удержать лошадь. Смешной…
Ханти придирчиво осмотрел сначала его, потом нервничающую Розу и все окружающие кусты, и только после этого кивнул:
- Да, едем. Пожалуйста, осторожнее. Раз тут змеи… Краб, это и тебя касается, мешок для овса!
Конь презрительно фыркнул и мгновенно вырвался вперед. Ханти вздохнул, чуть придерживая животину. Все-таки Олокс прав – на таком коне новичков не катают. И вообще никого не катают. Особенно самого себя. Потому как все причиндалы эта его рысь отбивает напрочь, если ездить не уметь. Да даже если и уметь – тут одним умением не спастись, тут мастерство нужно. Рысь у Краба была невыносимо тряской, дерганой и «ухабистой». Незнакомые с этой его особенностью всадники, даже и опытные, даже после получаса езды спешивались на дрожащие и подламывающиеся ноги, заплетая их кренделем. Ханти поначалу тоже так ходил. И никогда не удивлялся, что конь таких кровей и великолепного здоровья продан был почти за бесценок. В упряжку он не годился, а под седло его ставить – это же пытка… Но Ханти привык, поладил с высокомерным зверем и научился ценить выносливого, неунывающего и бесстрашного коня, умеющего гайсать по болотным кочкам, пробираться по чащобам, не ломая ног, и носиться быстрее ветра по бескрайним просторам своих родных степей Полудня.
Через полчаса езды заросли раздвинулись, а тропинка сделалась хорошо утоптанной дорожкой, убегавшей в поля. За полями виднелся серый от старости, но добротный частокол Велькотополья.
- Село видишь? – Ханти чуть придержал Краба, давая Ласу подъехать поближе. – Туда и едем. Там есть и таверна, и даже две лавки торговые. Село зажиточное, так что лавки постоянные. И пиво там неплохое варят. А с сидром сложнее – яблоневых садов тут нету.
- А ты здесь был уже? – живо поинтересовался напарник. – Давно наемничаешь?
- Здесь? Был. Пиво пробовал, - хмыкнул Ханти. – А наемничаю… да почитай всю жизнь.
«Во всяком случае, всю жизнь Ханти Манса!»
- Вот оно как… - протянул Лас. – И где ты был? В каких странах?
- Ну… Эглея, конечно, Борея… Басохи, разумеется. Да и в Санезе бывал проездом. На Востоке был – правда, только в Алачатти, зато много всякого разглядел. И лачти мне понравились – очень обстоятельные люди. А так больше нигде.
- Так это много! А я в Алачатти не был. Так и не добрался… А что там… тебе запомнилось больше всего?
- Драконы! – уверенно ответил Ханти. – То есть… Ястребиные башни тоже, конечно – они действительно впечатляют, и все такое… Но… ничто не сравнится с драконами. Они… необыкновенные! Поразительные! Я… да даже и сейчас, как мальчишка, я мечтаю увидеть хоть одного вблизи! Дотронуться до чешуи, крылья пощупать… Даже если бы он меня убил при этом, я бы умер счастливым.
- Я из-за них и хотел в Алачатти побывать… А тебе удалось… дотронуться?
- Нет, что ты! Только издали… Я видел, как они летают у кряжа. Близко не подобраться – ну или я просто не знаю нужных троп. Но я видел… как блестят на солнце крылья, и как они все ловки в воздухе. И как дрожит воздух от их песен, я слышал.
Ханти вспоминал – и неожиданно для себя с головой ушел в глухую печаль, тоску о несбывшемся, бессмысленную мечту, коей не суждено осуществиться.
Чтобы не задохнуться в этой темной и бесплотной волне горечи, Ханти тряхнул головой и в свою очередь спросил:
- А где бывал ты? Алачатти ты пока не удостоил своим визитом, это я уже понял. А что удостоил?
- Ну про Санезу я уже говорил… В Борее тоже был. В Унлате… А самое яркое впечатление – наверное, всё-таки северные острова. Хотя по сравнению с драконами и башнями… Расскажешь мне про Алачатти?
- Расскажу. Но попозже, хорошо? Сейчас у нас дела, а для рассказа хороший настрой нужен, сам понимаешь. Пойдем пиво искать. И кроликов. Заодно послушаем, что в свете делается.
«Особенно в ближайших к нам его частях…»
- Мы в трактире слушать будем, да? – живо спросил Лас.
- И в трактире тоже. Кроликов-то по трактирам не продают, побегать за ними придется… Пожалуй, тебе и поручу. Ты как, в кроликах разбираешься?
- Если честно, совсем не разбираюсь. Разве что в жареных…
- Ай-яй-яй, очень плохо! – засмеялся Ханти. – Как же это ты пошел охранять караван, не разобравшись сперва в кроликах? Хотя… раз в жареных толк понимаешь, то и с сырыми… то бишь с живыми разберешься. Нам нужно полдюжины мясных кролей, не меньше. Давай-ка деньжатами поделюсь… так… вот, держи серебришко, надеюсь, хватит. Найдешь кролей – топай в трактир, вон он, отсюда виден, с коньком на крыше. Если меня там не будет, садишься и ждешь. Если буду, присоединишься и доложишь о кроликах. Вопросы есть?
- Нет вроде. Разве что… Мясные – это большие и жирные? А те, которые для шерсти?
- А которые для шерсти – те большие и меховые. И смотри, Розу не отпускай далеко. Она, если вдруг сад чей увидит, может пойти розы там искать. Очень любит эти цветущие колючки. Давай, Лас, я на тебя надеюсь.
- Вот, значит, почему она – Роза! Ну я отправился…
И Лас шлепнул кобылу по шее, направляя в нужную сторону. До Ханти донеслось его ворчание:
- Можно подумать, что мясные кролики голые… Тоже ж меховые!
Ханти вздохнул. Голые мясные кролики – это интересно. Говорят, таковые даже есть – южнее Басохи, в далеком Натлане. Но он ни разу не видал, и верить ли россказням, не знал. Впрочем, не до кроликов сейчас. Сейчас у него иная охота и иная добыча. Куда как поинтереснее!

+1

15

ЛАС

Я сидел в трактире «Вилы», ожидая Ханти, и от нечего делать лениво раздумывал, почему же всё-таки «Вилы»?
Потому ли, что скотина, из которой готовятся блюда, хорошо, от души откормлена?  Или у хозяина просто взгляд упал на сей инструмент – и родилось название?
Ожидая напарника, я пока не заказывал еду, а взял лишь небольшую кружку пива да к нему тарелку каких-то особых сухариков. Сухарики, впрочем, были хороши – вымочены в соленой воде со специями, натертые чесноком…
Они уже заканчивались, когда в дверях появился Ханти. Мне уже начинало казаться, что я невесть сколько его ожидаю! Кажется, жил без него столько лет и не тужил! А вот поди ж ты, хочется услышать его рассказ про Алачатти, хочется похвастаться успехом в кроликами… и главное, узнать:  что он там выведал у местных? Всё ли, что собирался?
Веселая улыбка Ханти засияла в полумраке общего зала, он со щелчком подбросил несколько монет, тут же демонстративно их всех поймал и бесшумно положил на стол трактирщику.
- Пива! И рыбки! Шарок, по-моему, ты сделался еще толще!
- А ты, Манс, по-прежнему сдыхотью шлендраешь, - проворчал трактирщик, наливая Ханти пива и выставляя миску с рыбной стружкой.
- Что, леща нету? – лицо моего напарника разочарованно вытянулось.
- Нету леща, - вздохнул Шарок. – И щуки нету. Всей рыбы – одна плотва. Неудачный год, Манс, вот ей-ей!
- У всех или только у тебя?
- Да какое там у меня! Два поля сгнили на корню после разлива Синей, пол-стада коров полегло, болячка на них какая-то появилась, восемь буренок под нож пустили! И рыба ушла, про то уже сказал тебе.
- Да, это горько, - вздохнул Ханти. – Ладно, переживу без леща.
Он прихватил пиво, миску, плюхнулся за столик и спросил у меня:
- Еще пива будешь, Лас?
- Вообще-то я поел бы, - мрачно ответил я.
Интересно – это только я такой проглот? Нет, пиво, конечно, неплохая вещь, но я бы его всё-таки чем-то заел!
- О! Умница! Самое важное-то я и запамятовал! – Ханти снова подскочил, умчался к стойке и крикнул оттуда в приоткрытую дверь кухни. – Шарок, пожрать тоже тащи! На двоих голодных!
В ответ донеслось что-то неразборчивое, но, кажется, обнадеживающее.
- Сейчас принесут, - сказал Ханти, возвращаясь ко мне. – Как твои успехи?
- Кажется, неплохо. Я нашел одну… очень почтенную женщину, которая, как мне показалось, горит желанием продать нам кроликов, потому что у нее недавно разродилось несколько самок. Я взял шесть штук по три серебрушки за пару – и можно взять еще штуки четыре минимум. Если надо…
- Не знаю даже… Они, как, не слишком мелкие?
- Да вроде нет. Можешь посмотреть.
И я легонько похлопал ногой по увесистому мешку.
Почему мне хочется, чтобы Ханти меня одобрил? Он – не Олокс, моя работа и плата за нее от него напрямую не зависят…
Или я слишком давно не слышал слов ободрения? От тех, кого я мог бы по-настоящему уважать…
Мой напарник наклонился, заглянул в шевелящийся мешок и довольно улыбнулся.
- Отличные кроли! Спасибо, Лас! Можно не докупать, я думаю. О, Шарок несет еду! Интересно, курица или… А, говядина!
- С яблоками и тимьяном! – гордо заявил трактирщик, водрузив на стол здоровенную тарелку с кусками ароматного мяса. – И вот еще соус смородиновый, сеструха привезла.
На столе появился хлеб, двузубые вилки и несколько мытых репок.
- Жуй, Лас, - кивнул на мясо Ханти. – Шарок готовит неплохо, а уж мясо у него всегда получается вкусным.
И мой напарник оказался прав! Мясо было чудесным, мягким и пряным – и я, по-моему, съел почти половину, прежде чем по-настоящему распробовал и несколько снизил скорость, чтобы продлить удовольствие… Подняв голову от миски, я обратил внимание на Ханти – насколько же ловко, можно сказать изящно, он управлялся с вилкой! А теперь взял ножик – и ведь не просто откромсал кусок, а быстрым движением отрезал, столько, сколько надо – я такие движения видел… вспомнил у кого! У лекаря в универсуме. Недолго я, правда, там проучился, понял, что всё-таки это не мое, и кромсать трупы я не смог. Но вот наставник делал это очень похоже на Ханти! Так же небрежно и красиво.
Положим, я видел еще несколько людей, которые вели себя за столом похоже. Но они были дворянами!
Что-то еще зацепило меня?
Медленно пережевывая, я стал вспоминать… Во! «Приходится извращаться», так он сказал? Наемники так не говорят. Вот в универсуме так говорили, на лекции по философии… И еще какие-то слова Ханти крутились у меня в голове - я не помнил их точно, но они совершенно не соответствовали образу бывалого наемника!
А вправду ли он… наемник? Нет, конечно же, он опытный… но что, если он чей-нибудь бастард?
«Охолони», - сказал я себе. «Нечего всех под себя подгонять…»
И если я сам вырос без отца, и мечтал в детстве, что он в один прекрасный день приедет и увезет нас с мамой в дальние края, и скажет, что я похож на него и он мною гордится… ох, Создатели, как это было давно! Мои мечты и мои обиды…
И почему я решил, что у другого должно быть что-то похожее?!
- Ну как твои дела? – спросил я.
- Дела? – Ханти рассеянно огляделся, - нормально дела… Все добыл, чего хотел. У тебя лук-то с собой?
- С собой, ты же видел… А что? – насторожился я.
- Покажешь по дороге, как стреляешь? – он посмотрел мне в глаза – пристально и как-то… предостерегающе, что ли.
Оч-чень интересно! И почему именно по дороге? И почему он на меня так смотрит?
Неспроста.
Я невольно понизил голос и ответил:
- Да не вопрос… Была бы мишень…
Ханти рассмеялся, в глазах мелькнула веселая бесшабашность.
- А вороны на что? На воронах тренироваться – милое дело! А если повезет, может, и кабанчик попадется – тогда до утра праздновать будем. Боюсь, упьются ребята на радостях, до Тонких Рощ неделю ехать будем!
- Не помню, чтоб ваши сильно пили, - с сомнением сказал Шарок, расслышав его слова.
- У нас новеньких много, - совсем как-то расслабленно (от пива, что ли?) отозвался Ханти. – К дисциплине еще не привыкли… Ничего, успеют.
- И то правда, - трактирщик поколебался, после чего неуверенно предложил, - винца дать с собой? У меня есть неплохое красное…
- Что, неужто даже неразбавленное? – ехидно усмехнулся Ханти.
- Обижаешь, Манс! – оскорбленно отозвался Шарок, но сквозь его обиду мне почудилась все та же странная неуверенность.
- Да ладно тебе дуться, давай сюда свое вино, не пропадет. Парням в радость будет!
Я молчал и ничего не понимал. Вино? Вроде ж мы не собирались его покупать? А уж пить – тем более! Я вот точно не собирался… Небольшая кружка пива – и всё, большего позволить себе на службе я не имею права. Так меня учили, и этому я старался следовать, даже если кто-то рядом и вел себя иначе… Какие новички, кстати? Вроде только я новенький… и в пьянстве не замечен…
Я глянул на Ханти исподлобья. Он внезапно ответил мне быстрым и острым каким-то взглядом, промелькнувшим, как молния – и снова обратил взор в сторону, веселый, бесшабашный и как будто тоже слегка пьяный…
«Играет!» - дошло до меня. Хочет показать, что охране нашей невелика цена? А ночью так  и вообще – приходи и бери голыми руками?
Ах, как нехорошо-то… Но Ханти стоило поддержать, наверное.
- Я тоже хочу порадоваться! – включил я капризного барчука. Насмотрелся в универсуме. – Я заслужил!  Знаешь, сколько я могу выпить, Ханти?!
На самом деле – и вправду много. Кровь дхесс, что ли, помогает. Но голова остается ясной – разве что на откровенность тянет со страшной силой. И координация почти не нарушается.
- Пока нет, но ты же меня просветишь, - фыркнул мой напарник.
- А куда я денусь! Вот мы и посости… посостязаемся то есть, кто больше!
Мне и самому стало казаться, что я уже выпил. И чем же это кончится? Надеюсь, на нас не будут нападать прямо сейчас?
Стрел я мало взял. Дурак.
Ханти догрыз последнюю репку и допил пиво, после чего встал, подхватил мешок с кроликами и сказал:
- Поехали, Лас. Ребят кормить надо. Это мы тут с тобой налопались, а ведь еще с кроликами возиться. Шарок, я деньги на стойке оставил! Мясо отлично удалось, мне аж завидно!
- Ты вино бери, - отобрал я у него мешок с кролями, - а то мне его доверять не стоит!
Трактирщик выглянул с кухни и усмехнулся:
- Что, в дорогу вам завернуть?
- Не стоит, - Ханти подмигнул ему, уже направляясь к дверям. – Вдруг ребята распробуют, захотят, чтоб я научился так же, и мне придется идти к тебе на поклон за секретом мяса с яблоками? Ты же за просто так не дашь, я женюсь на твоей дочке, она мне кого-нибудь родит, придется еще и жить тут с вами… Я лучше кроликов им как-нибудь приготовлю – хоть жениться не придется.
Вслед нам грянул хохот Шарока – видать, трактирщик оценил незамысловатую шутку моего напарника.
- Да уж, - сказал я. – А ты ведь научишь меня готовить кролей? Дома я их в молоке тушил… Мама любила.
Опять у меня вырвалось это «мама»! Ну и ладно. Пусть.
- Научу всему, чему сумею, - клятвенно заверил меня Ханти, направляясь к своему коню, увешанному какими-то мешочками и свертками.– Давай-ка потихоньку к воротам… ммм… Пожалуй, к лесным. Глядишь, еще грибов подберем по дороге…
Трактирщика, выглянувшего на улицу проводить нас, он спросил:
- Шарок, грибы-то хоть есть?
- Грибы-то… - толстый Шарок не слишком уверенно кивнул, - есть грибы, как ни быть… Только…
В глазах толстяка плескалось мучительное сомнение.
- Ну, раз есть, значит, приглядимся, - улыбнулся ему Ханти. – Рунди у нас грибы шибко уважает! Рунди-то помнишь, а?
- Как не помнить! – казалось, Шарок с трудом удержался, чтобы не сплюнуть и не удрать обратно в свой трактир.
- Ну вот. Все для него, нашего любимца! – рассмеялся Ханти, подмигивая Шароку. После чего устроился в седле и взглянул на меня. – Поехали, Лас. Грибы ждать не станут.
- Убегут, да? – согласно кивнул я, вскакивая на свою Розу.
- Они шустрые, - смешливо сощурился Ханти. – Готов?
- К погоне за грибами? Вроде да. Ты только расскажи, идут ли они на свист и не вооружены ли, - поддержал я шутку.
Ханти промолчал и только уже в конце улицы неожиданно сказал, глядя мне в глаза серьезно и настойчиво:
- Лучше будь готов ко всему. Даже к вооруженным грибам.
- Вот даже как, - пробормотал я. – И как думаешь, грибы нас уже поджидают? Или потом подтянутся?
- Посмотрим, Лас. Грибы, они тоже разные бывают. Может, попадутся умные… и мы с ними не столкнемся. Давай, через ворота в лес, легкой рысью. Самой легкой, не торопись. Я рядом.
- Не буду торопиться, - проворчал я, пристраивая лук у седла так, чтобы  было легко как можно быстрее его выхватить.  – А то вдруг… грибов слишком много вылезет…

+1

16

Ханти Манс

«До заката осталось всего ничего. А нам надо догнать обоз, не попасться в лапы разбойников, не привести их следом, не сломать себе шею, сберечь коней. А, да, еще кролики и сметана – довезти целыми…»
Ханти и Лас неслись по едва заметной тропке через лес, давно свернув с наезженной дороги. Ну как неслись… изредка галопом, чаще рысью, а так по большей части шагом, хоть и прибавленным. Но все равно торопились, насколько это получалось. Ханти был впереди – он знал направление, а его Краб безошибочно выбирал дорогу, умудряясь находить путь там, где сам Ханти и не подумал бы искать. Например, по дну негусто заросшей балки – дно было сухим, явно давно не дождило в этом краю…
Лас молчал, никак не комментируя происходящее, даже про грибы больше не шутил. Был собран, серьезен и держал свой лук под рукой. Это он молодец, конечно.
Ханти вспомнил, как тот капризно-высокомерно выдал это свое «знаешь, сколько я могу выпить?!», и довольно улыбнулся. Кажется, напарник ему наконец-то достался очень даже ничего. Сообразительный, сдержанный и не склонный к панике. Что радует. Впрочем, это, как всегда, до ближайшего крупного города. Вот они доедут до Аберолы, и все закончится. Лас не позволит себе, конечно, чего-то оскорбительного, но вряд ли захочет продолжать знакомство, так сказать. Если пользоваться словами прошлой жизни.
Ладно, сейчас это неважно. Сейчас другие при-о-ри-теты. Ну вот, снова эти речевые излишества. Ханти усмехнулся, вспоминая, как регулярно его пытался поколотить или хотя бы дать в морду тот же Крошка Пат, не выносивший сложных фраз вообще и этого конкретного слова в частности. В первом отряде, к которому он в свое время прибился, его даже называли Дворянчиком – именно за обилие ненужных оборотов. Это научило его говорить попроще, но совсем избавиться от привычной речи не вышло.
Лес поредел, и Ханти понял, что выехали они очень правильно. Как раз к перекрестку, который их обоз только-только должен был миновать.
- Лас, я сейчас выйду на дорогу, огляжусь. Постоишь с лошадьми так, чтобы видно не было с дороги. Если вдруг что со мной, едешь сначала вперед – по моим расч… прикидкам, караван ушел вперед. Догонишь, может, успеешь предупредить. Ну а если все нормально, тогда дам знак, выведешь коней, и поедем вместе их догонять.
- Ханти. Давай наоборот. Я немного лучше вижу… наверное… и если что, у меня больше шансов уцелеть, - возразил вдруг Лас после краткой паузы. – Ты только скажи мне, что именно ты будешь высматривать.
- Хм… - Ханти озадаченно уставился на напарника и вдруг спросил. – Лас, а скажи мне, сколько тебе лет?
- Сколько? Ну… Пятьдесят, - ответил дхесс как будто через силу. И покраснел!
- Пятьдесят, - Ханти моргнул пару раз, осознавая возраст краснеющего рядом с ним парня, и не смог сдержать смех, выдав нарочито пафосную тираду, - Лас, тебя уже целых пятьдесят лет! В таком почтенном возрасте ты уже прекрасно знаешь, что в разведчики уместно играть молодым бестолочам типа меня!
- Ты старше меня, - ответил Лас почему-то грустно. – Дхесс взрослеют медленно. Или, может быть, мы одного возраста. Не знаю.
- Старше, говоришь? – Ханти сощурился, глядя на упрямого и грустного полукровку-дхесса. – Ну… если старше, то тогда сиди тихо и не перечь. Я не посылаю вместо себя новичков, Лас. Не имею такого обыкновения.
- Я не новичок, - тихо, но упрямо возразил дхесс. – Я служил на границе. И в разведку я тоже ходил. Просто у меня немножко больше шансов… мне так кажется.
Ханти помолчал, глядя на дхесса.
«Вот тебе напарничек, дружище Ханти. Если это подсыл… неплохая возможность подать сигнал или просто обмануть всех. А если нет? и почему я, собственно, так уверен, что он именно тот, кем кажется? На границе служил. И в разведку ходил. И сейчас хочет, потому что считает, что в случае чего у него больше шансов уцелеть. А, гори оно все!»
- Иди, Лас, - тихо и устало сказал он, забирая поводья лошадей. – Меня интересуют следы, просто следы. Прошел ли наш обоз, и был ли за ним кто-то еще. Ну и… если вдруг заметишь что-то в округе… Давай. Если все в порядке, свистни.
- Свистну, - пообещал дхесс и растворился в кустах.
«Ишь, каков! Правду, выходит, говорят о детях желтоглазых – шаги их беззвучнее тишины, движения незаметнее минки… Забавно будет, если он все-таки из шайки, и это будет моя последняя ночь. Ладно, все. Не верю я в это. А вот в то, что он сейчас все добросовестно отработает и будет ходить гордым и счастливым, верю. И если для того, чтобы сделать его счастливым, надо отпустить этого ребенка в разведку, то… я и отпускаю, собственно. Уже отпустил. Осталось только придумать, как именно мне жить дальше, если с ним все же что-то нехорошее случится…»
Ханти сдвинулся с лошадьми в сторону, медленно и как можно тише отводя их обратно в лес и чуть правее. Просто на всякий случай. На дороге темнело, небо над лесом наливалось густой синевой, и первые звезды уже подмигивали острыми своими лучами всем неспящим в этом лесу. Ханти отчаянно надеялся, что таковых не слишком много, и вообще все подозрительные типы далеко отсюда.
Ласа видно не было. Перекресток далековато, еще и сумерки… И не слышно ничего! Вот уж и впрямь – истинный дхесс!
«Может, он и оборачиваться может? Говорят же, что высшие дхесс – поголовно оборотни все, вдруг этот тоже… пусть даже и полукровка, но ведь, если кровь сильная, могло и передаться! Тем более, я читал же, что там дело даже не в силе крови, а в любви… Мол, истинно любят если, то и наследник полноценный получится, с магией и вторым обликом! Магия же у Ласа есть? Есть! Рыбок он вылечил, мне Модро говорил… Забавно! Рядом со мной, может статься, настоящий оборотень! Интересно, какой его звериный облик? Вот бы глянуть!»
Неподалеку запели ночные пищули, слаженно, громко, аж ухо режет. Ежели по ним судить, так рядом и вовсе людей нет. А Лас для них ровно невидимка, наверное. Удачно, что именно он туда пошел. Ханти бы птички заметили и не дали бы понять, что поблизости никого нет. Даже завалящего барсука.
Короткий переливчатый и довольно тихий свист выдернул его из размышлений. Лас? Да, похоже, что он – дает сигнал, что можно выбираться.
«Ну что, поверим мальчику? Пятидесятилетнему!»
Ханти прикусил губу.
«Поверим!»

Отредактировано Райан (2018-09-18 21:06:24)

+1

17

Ханти Манс

И он вышел на открытую местность, ведя за собой лошадей. Спокойно, без лишней спешки, не переставая оглядываться по сторонам и вслушиваться в ночную тишину. При первом же его движении пищули смолкли и шумно покинули облюбованные ветки. Ну и ладно, пусть себе летят, крылатые сторожа.
Лас стоял посередине перекрёстка – как так и надо. Нет никакой угрозы, и нет места безопаснее, и вообще. С другой стороны… а как еще надо стоять, если уверен в отсутствии опасности?
- Никого нет, - доложил Лас. – Только следы каравана – должно быть, нашего, хоть я и недостаточно хорошо их выучил еще. Да и некому больше тут быть. Ты посмотри сам!
В полумраке сумерек видно было паршиво, но он все равно посмотрел. Просто чтобы убедиться и подтвердить вслух сказанное напарником.
- Да, все верно. Тогда по коням, и вперед. Перед стоянкой не забудь сбросить скорость и назваться, если не хочешь поймать стрелу.
- Да! Ты прав. Давай ты первым, - согласился Лас.
Они сорвались с места сразу же, как только оказались в седлах. В ушах засвистел возмущенный воздух, и пришлось чуть прищуриться, чтобы в глаза не попали какие-нибудь мошки.
Краб шел ровно, в охотку перейдя в галоп, за что был тут же благословлен своим всадником – по сравнению с рысью галоп у коня был очень даже ничего. До караванной стоянки добрались довольно скоро, и Ханти, едва завидев свет от костров, предостерегающе поднял руку, тормозя недовольного Краба. Раздраженное лошадиное фырканье вторило голосам охраны и их собственным – перекличка, опознание, довольное хлопанье по спине спешившихся разведчиков…
Ханти с Ласом подошел к Олоксу.
- Мы вернулись.
- Очень этому рад, - сдержанно отозвался командир, вопросительно глядя на напарников. – Есть чем поделиться?
- Да. Наступает время доспехов. Время оружия… думаю, если нападут, то ближе к утру – нам же надо дать время на вино, которым нас столь любезно снабдили.
Олокс подобрался и, не мигая, уставился прямо в глаза.
- Подробности?
- Год плохой, яснее видны прикормленные в селе люди. Или скупают награбленное, или просто молчат за мзду. Опять же вино… я не встречал еще трактирщика, который бы с легкостью отдал несколько бутылок вина за красивые глаза. Даже юной деве, а ведь я – не она!
За спиной рассмеялись. Похоже, Рунди… он любит поржать над такого рода шутками.
- Ну и вообще… не понравилось мне у них.
- Хм…
Ханти, пока командир принимал решение, задумчиво прищурился и неожиданно протянул руку, старательно и быстро ощупывая Ласгара. Дхесс недоуменно отстранился, и Ханти нетерпеливо спросил:
- Лас, ты без доспеха. Он у тебя есть?
- Нет. Куртка кожаная. Хорошая, - похвастался тот.
- А, когда это кожаная куртка защищала от меча? – вздохнул Ханти.
Олокс наконец решился:
- Так. Ханти, я твоей заднице доверяю. Раз чуешь, что дело нечисто, значит, скорее всего, так и есть. Поэтому… всем надеть броню, оружие держать под рукой. Вино давай сюда, распределю между ребятами, пусть сделают вид, что квасят.
- Хорошо. Вот вино… здорово было бы узнать, оно просто вино или с чем-то?
- Будем считать, что с чем-то. Пока, во всяком случае. Сгружай… ага, сюда. Отлично.
- Лас, пойдем, - Ханти ухватил дхесса за плечо и бесцеремонно поволок к фургону, где лежали его вещи. – Во-первых, выгрузим все закупленное, а во-вторых… у меня там где-то была старая бригга, может, сойдет тебе до поры… померяешь, в общем, вдруг да получится подогнать.
- А сам ты в чем будешь? – требовательно спросил Лас.
- Ну… - Ханти покраснел, - в новой. Но та ничем не хуже, честно! Просто… немножко поуже в плечах, и все. И все починено, я только седмицу назад проверял!
- Ханти, ты что? – как-то даже растерянно произнес дхесс. – Разумеется, я верю, что она хорошая – ты ведь и вовсе не обязан меня снабжать броней! Я просто боялся, что она у тебя одна…
- Но… ты же мой напарник, - на мгновение запнувшись, заявил Ханти. – Я должен тебя беречь.
- А я – тебя, - ответил дхесс как-то очень серьезно.
Ханти молча смотрел в желтые глаза парня, потом кивнул и спокойно сказал:
- Уверяю тебя, в доспехе это делать куда безопаснее. Пойдем.
Он отвел Ласгара к повозке, они успели сгрузить все закупленное в селе и даже достать бриггу (Ханти осмотрел ее в свете факелов куда придирчивее, чем если бы выбирал доспех себе самому) и даже принялись было за подгонку, когда Олокс снова позвал Ханти к себе.
- Лас, подгони без меня! – Ханти подхватился, цепляя пояс с мечом и подхватывая легкий щит. – Я скоро…
Лас что-то согласно пробормотал вслед, но Ханти уже не услышал.
- Вот он я, - привычно доложился он командиру.
- Присмотрелся к новичку? – без предисловий спросил Олокс, тоже вооружаясь и проверяя заточку ножей.
- Да. Славный напарник! Давно таких не было! Очень хочу, чтобы остался!
- И в чем его славность?
- Ох! Ты бы видел, как он двигается! И над собой смеяться умеет! И на лошади хорошо держится, умудрился с Розы не упасть, когда она шарахнулась от змеи. К тому же он весьма сообразителен, легко подхватывает игру, готов на опасные задания и…
- И?
- Ему можно верить.
- Вот даже как?
- Я – верю.
- Веришь? Ты? Интересно… надо будет потом его поспрашивать, много ли он о тебе узнать успел… А ты ему уже сказал, что ты проклятый?
- А мы меня не обсуждали, - безмятежно улыбнулся Ханти. – Да и не ко времени. Проклятье мое в бою никому не мешает, а после боя… наверное, скажу. Только не сразу.
- Отчего же не сразу?
- Чтобы он успел остыть, - сухо и уже без улыбки отозвался Ханти. – Это все?
- Пожалуй, да. Иди, вы сегодня дежурите. Если все пройдет тихо, завтра в повозке отоспитесь оба.
- Угу. Спасибо.
- Береги новичка. Не сбережешь – не будет тебе сообразительного напарника.
Ханти ничего на это не ответил, ушел молча. Но подумать подумал.
«И без всяких подсказок знаю… потому и бриггу отдал, и шлем сейчас раздобуду, и может, даже поножами разживусь! Или я не Ханти Манс!»

+2

18

ЛАС

Я осматривал бриггу Ханти, растерянно улыбаясь. Вполне себе нормальный доспех. И не очень тяжел вроде. В крепости нам более  тяжелые и грубые давали, в основном…
Так что мне, можно сказать, повезло!
Всё-таки Ханти немного странный. Он ведь не обязан был снабжать меня защитой! В общем-то я сам был виноват – никто не мешал мне выкупить мою старенькую пограничную бриггу, или даже разориться на новую – деньги были. Если уж собрался наемничать!
Но у меня был собственный бзик. Я не любил надевать защиту.
Мне казалось, она меня сковывает, делает неловкими мои движения, даже дышать в ней как будто мне становилось тяжелее…
Но Ханти с такой заботой подбирал мне защиту, и даже – вот удивительно! – как будто смутился, когда говорил, что его собственная бригга более новая… Вот чудеса!
Не мог я ему отказать. И со вздохом оглядев броню, я смирился с тем, что придется ее надеть.
Но не сейчас. Чуть позже. Еще хоть немного походить свободным…
А ведь Ханти сейчас, очень может быть, говорит с Олоксом обо мне, вдруг подумал я. И быстрым стелющимся шагом я почти побежал в сторону, где был наш командир – не останавливаясь и стараясь особенно не задумываться, потому что знал: если засомневаюсь – поверну обратно.
Подслушивать – некрасиво. Мягко говоря. Но я ведь не секрет чей-то выведать хочу, чтобы передать врагам! Мне просто очень хотелось знать, что же обо мне думает Ханти.

Мне повезло – я смог подобраться к говорившим сзади, не потревожив ни их самих, ни кого-нибудь из товарищей. Ближе подходить было нельзя – дальше было светлее и место открытое, но со своего места я мог услышать беседу. На пределе слышимости, но мог!
К счастью, других звуков не было, и Ханти с Олоксом никто не заглушал…
…- Я – верю.
Это Ханти… Во что он верит? Или – кому? Быть может, мне? Верит, что я не какой-нибудь подсыл разбойников? Хорошо бы…
- Веришь? Ты? – голос Олокса звучит не то чтобы недоверчиво, но с этакой усмешечкой.
- Интересно… надо будет потом его поспрашивать, много ли он о тебе узнать успел… А ты ему уже сказал, что ты проклятый?
Проклятый?! Ханти? Да за что же, Создатели? Такой добрый парень, ко всем относящийся хорошо, ровно, рядом с которым становится легче на душе? Которому так и тянет рассказать о себе, посоветоваться – и только умом понимаешь, что ему это не больно-то надо, ведь вы пока еще не друзья…
Да. Мы – напарники.
- А мы меня не обсуждали. Да и не ко времени. Проклятье мое в бою никому не мешает, а после боя… наверное, скажу. Только не сразу.
- Отчего же не сразу?
- Чтобы он успел остыть. Это все?
Голос Ханти не такой, как всегда. Отчужденный. Словно он за мгновение выстроил стену между собой и Олоксом. Хорошую такую стену – в человеческий рост, и забор на ней с шипами…
Он что, боится, что проклятье оттолкнет меня? Так ведь не он же проклинал, а его прокляли… Сколько же зла, должно быть, было в том человеке, что это сделал!
А ведь меня учили когда-то снимать проклятья. Вспомнить бы! Только не делал я этого никогда…
- Пожалуй, да. Иди, вы сегодня дежурите. Если все пройдет тихо, завтра в повозке отоспитесь оба.
- Угу. Спасибо.
Четко, как на построении. Всё! Мне пора… А то вернется Ханти и не застанет меня…
Я припустил обратно и уже еле-еле, в основном по наитию, разобрал:
«Береги новичка…»
Это меня, значит… Выходит, Ханти рассказал обо мне что-то хорошее. Раз Олокс говорит «береги».
Как мне заговорить с ним о проклятии? Так не хочется признаться в том, ч то подслушивал… А снять проклятие нельзя, если не знать о том, какого оно вида. Во всяком случае, я иначе не умею!
Ханти появился совершенно не оттуда, откуда я его ждал. Быстро хлопнул меня по спине – видимо, проверял, надел ли я доспех. Недовольно нахмурился и с лязгом вывалил передо мной целую кучу железа. Ну или мне так показалось – уж очень все это добро… громыхало.
- Держи вот, я тут пробежался по ребятам, нашел неплохой шлем. И наруч, один, правда. И поножи еще. Мы с тобой всю ночь на страже, до утра. Парни перепьются все – по крайней мере, именно так это будет выглядеть. В случае нападения они должны успеть проснуться. Для этого ты наденешь все это безобразие. Договорились?
- Для чего надену? Чтобы разбудить ребят грохотом своей амуниции? – усмехнулся я.
- Хотя бы, - проворчал он в ответ. – Еще может помочь выжить – говорят, так бывает. Я даже слышал пару вздорных слухов, будто именно для этого всю эту ерунду и делают.
Я рассмеялся. Стало весело и легко. Ханти беспокоится за меня – и что-то говорило мне, что не только потому, что я его напарник, и мы ожидаем нападения. А и просто обо мне – как о человеке… не совсем человеке.
Хотелось бы верить, что Олокс сказал ему беречь меня не из-за того, что я полукровка… Жаль, что этого не скроешь.
- Всё. Ты меня убедил. Я надену бронь. И я очень тебе благодарен, - сказал я с чувством.
- Уф! Однако я волшебник! – тут же усмехнулся он, светлея на глазах. – Я смог убедить тебя надеть бронь! То есть главный подвиг своей жизни уже совершил, надо понимать. Теперь и помирать можно, в общем-то, ничего круче уже не светит.
- Попробуй только умереть! – почти зло сказал я. – Я тебя оттуда за уши вытащу! Ишь, что задумал…
На мгновение мне вдруг представился Ханти, лежащий на земле со стрелой в груди – и с улыбкой облегчения на лице. Может ли быть, что он не дорожит жизнью из-за своего проклятия?!
- Боюсь, боюсь! – замахал он руками, довольно потешно изображая испуг. – Лас, давай уже займись защитой. Ты бриггу подогнал? Или вместо этого всякими нужными вещами занимался?
- Да всё с ней в порядке. Я там кое-что закрепил, нормально будет. Сам-то ты наденешь защиту? – напряженно спросил я.
Ханти изумленно уставился на меня и даже моргнул от растерянности.
- Я что, похож на самоубийцу – без доспеха стражу нести? Конечно, надену! – и еще удивленнее добавил, - а ты что же, подумал, что я всерьез про «помирать можно» сказал?
- Надеюсь, что нет, - смущенно сказал я. – Извини…
Ханти улыбнулся:
- Да брось, не стоит оно твоих извинений. Даже интересно! Получается, я произвожу впечатление очень странного типа! К тому же я, признаться, отвык, что обо мне беспокоятся. Приятно это, оказывается!
Да, Ханти, это приятно. И непривычно. С тех пор, как умерла матушка, обо мне никто не беспокоился. А я-то, дурак, тяготился ее заботой и подолгу не давал о себе знать…
Как же стыдно теперь думать об этом!
И вот ты тоже беспокоишься за меня?
Хотя, наверное, причин этому может быть как минимум две. Первая – и самая главная – это наше общее дело, и кто бы тут ни сидел рядом с тобой, ты беспокоился бы о нем точно так же… Дело – прежде всего. И безопасность остальных, разумеется!
А вторая – жаль терять диковинку, охранника-дхесс…
А вот я сам по себе – буду ли интересен кому-нибудь? Не как дхесс?!
Мы с Ханти облачились, и я спросил:
- А мы с тобой тоже должны будем делать вид, что мы вовсю празднуем? Или мы будем вроде как единственными трезвыми охранниками?
- Именно что единственными трезвыми. Пойдем к костру, посидим, пока спокойно все… заодно можно чего-нибудь погрызть, ну и поболтать. Ты вроде хотел что-то узнать про Алачатти, если я не ошибаюсь.
- Хотел, да!  - поспешно подтвердил я и добавил:
- Думаю вот… сколько они дадут нам времени, чтобы напиться? И точно ли не догадались, что мы неспроста такие… вальяжные?
- Знаешь, если они что-то там заподозрят и раздумают на нас нападать, меня это нисколечко не расстроит, - тихо засмеялся Ханти. – А что касается времени… Не знаю, Лас, но я бы на их месте дал вину подействовать. То есть… час после начала тишины. Аккуратно снять часовых, вырезать спящих (ну или связать, если кровожадностью не страдаешь), а там можно брать все, что захочешь. Включая рыбок.
- Мда уж… Думаешь, именно эти красавицы являются основной целью? – усмехнулся я.
- Ну а отчего бы и нет? Сам же видел – действительно ведь красавицы!
- И правда. Любители экзотики порой совершенно сумасшедшие… Ханти, а можно попросить тебя? Ты иди к костру и возьми, пожалуйста, что-нибудь погрызть на мою долю, а я сбегаю к рыбкам. А то не проведывал сегодня бедолаг – мало ли… Я через минку буду!
- Смотри только не нарвись на неприятности по дороге, - строго сказал он мне, старательно пряча смешинки в глазах. – И привет этой мелюзге передавай, они уже как родные прямо… А погрызушки я тебе приберегу. Ты как насчет сушеных яблок, не возражаешь?
- Нет, что ты! Я их очень люблю! – бросил я и припустил к фургону почтенного Оммодра.
Подбежав, постучал не очень громко, но настойчиво, и проговорил:
- Светлый фоу, простите за беспокойство, это я, Лас… Могу ли я поинтересоваться, как там поживают… мои подопечные?
Басохиец что-то невнятно проворчал, потом я услышал его шаги, и полог откинулся.
- Заходи, Лас. И проверяй сам. На мой взгляд с ними все хорошо – как ты посадил туда этих мелких тварей из пруда, так и повеселели все… Но ты глянь на всякий случай…
Я вошел и поскорее устремился к рыбкам.
Малышки были живы и веселы!
Порой они и застывали в одном месте, но чаще плавали, исследуя невеликое свое обиталище. Тыкались мордочками в принесенное мною растение, которое, кажется, даже чуть подросло – но оно всё-таки было для них несъедобным. Ничего. Запас корма у Оммодра есть…
И результаты деятельности рачков были тоже видны! Вода стала как будто более прозрачной – а на самом деле, я полагаю, они просто съели весь тот налет, что был на стеклянных стенках. Похоже, завтра мне нужно будет поискать в ближайшем ручье уже корм для рачков… Или убирать часть из них.
Я вздохнул с облегчением.
- Вроде всё хорошо. А как они едят? – спросил я и усмехнулся про себя: ни дать ни взять, домашний доктор! «Что ел больной? Как мочился?»
- Как проглоты, - ворчливо отозвался достопочтенный фоу и отчаянно, широко зевнул. – Ничего, еще денек, и я избавлюсь от этой обузы! Хотя, нельзя не признать, обстановку они оживляют. Может, птичку какую завести? Все-таки с птичкой попроще ж будет, чем с этими вот…
- Может быть. Только… скучно ей будет в клетке, - неловко улыбнулся я.  – Но ведь в Басохи можно купить кота? Я слышал про них… И даже видел.
- Можно. У моих женщин есть две кошки, и кот еще тоже… Хм. Думаешь, их можно брать с собой в дорогу? – купец задумался, потом снова зевнул и махнул рукой. – Ладно, потом. Переживем эту ночь – будем думать, что там с кошками. А нет, так и думать не придется. Верно?
- Мы переживем, фоу Оммодр, - твердо сказал я. Поклонился купцу и поспешил к костру, где должен был ждать меня Ханти…
Ждать меня. Хорошо, когда тебя ждут!

+1