Таверна "На перекрестке"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Таверна "На перекрестке" » Альтернативная история » Словеска по миру Дельта


Словеска по миру Дельта

Сообщений 81 страница 83 из 83

81

Вообще-то для критики, обсуждения и так далее есть отдельная соседняя тема...
Ну да ладно.

Совместно с Бригитой

       Первой мыслью Руиса было: 'А нахальства ему не занимать!'. При всем уважении к герою, мысль о бывшем боевике, учащем профессионального актера, как следует играть, неприятно царапнула.
       Ну что ж? Ладно. Маэстро Карлос ведь обещал показать ему Диего 'в деле' - вот сейчас и посмотрим, получится ли у него на сцене то, что, если верить слухам, отлично выходило на заданиях...
      Кантор прошелся по сцене, изящным движением опустился в кресло.
      Нельзя было не признать - артистизма Бессмертный Бард отпустил ему щедро, как не всякому профессиональному актеру.
       Коротким скупым жестом подозвал 'охранников'. 'Лерму' подтащили ближе. Диего закурил и в упор посмотрел на Руиса. Посмотрел ТАК, что Родриго как-то сразу вспомнил, СКОЛЬКИХ, если верить молве, убил этот человек...
       А потом лицо Кантора внезапно изменилось. Неуловимо. Резко. И страшно. Словно какая-то непонятная магия разом отсекла сцену, зал с маэстро и зрителями, РЕАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ.
       Театра не было.
       Был подвал, стража, замученный подпольщик... и незнакомый человек в черной одежде и видавших виды, но старательно начищенных сапогах, с повадками воина и почти ласковой улыбкой на холодном, равнодушно-жестоком лице. Улыбкой, при виде которой хотелось подхватиться и с позорным визгом бежать прочь, пока не откажутся нести ноги. А когда откажутся - ползти. Подальше.
       - Сеньор де Рио, будьте так добры, подойдите сюда... - прямой взгляд "полковника" был как короткий проламывающий удар.
       Руис вздрогнул и, словно завороженный, сделал несколько шагов на негнущихся ногах.
       - ...сделайте одолжение - застрелите этого... врага государства...
       - Но я... я не могу! Почему я? - с трудом выдавил Руис, и вдруг запоздало сообразил, что произнесенная фраза совпала со сценарием по чистой случайности.
       - Потому что я вас об этом прошу... - вкрадчивый голос, вызывающая оторопь ласковая змеиная улыбка, протянутый пистолет...
       Не двигаясь с места, Руис тихо-тихо покачал головой... и сообразил, что вновь городит отсебятину. В тексте этого не было. Это была его собственная реакция. На приказ кого-то убить.
       В глазах 'полковника' легкое презрение сменилось столь же легким, но живым любопытством, словно он наблюдал некое странное, неведомое науке явление. Де Лара явственно ощутил себя крысой в лаборатории алхимика.
       - Давайте, сеньор де Рио, в этом нет ничего сложного, - мягкий голос "дона Аугусто" убеждал и подавлял, одновременно вселяя непонятную надежду. Родриго поднял взгляд на своего мучителя - и увидел в глазах полковника свою смерть...
       ...Внутри словно лопнула натянутая струна. Руис де Лара... нет... злосчастный предатель Паоло рухнул на колени и панически взвыл, обнимая сапоги полковника. Остатки здравого смысла паниковали где-то на краю сознания, подсовывая заученные фразы. Собственный умоляющий голос звучал словно со стороны.
       - Довольно! - резко приказал Пелигро.
       Руис вздрогнул всем телом - пистолет упирался ему в лоб.
       - Ты считаешь, что такого ценного агента, как ты, я не убью? Ошибаешься... маленькая крыса. Делай то, что тебе говорят, пока я не передумал!
       "Нет, не может быть, - обморочно подумал Руис. - За что? Сценарий, там же текст... мне что-то надо говорить... я не знаю..."
       - Да-да... Я сейчас... Конечно...
       Руис с готовностью схватил пистолет. Вот он, родной бутафорский пистолет! Ненастоящий, как и вся эта жуть. Слава богам!
       В кромешной тишине грохнул выстрел и все опять смолкло.
       - Ужас какой! - ахнул где-то в зале женский голос.
       - Руис, браво! - ликующий вопль Карлоса окончательно выдернул актера назад в реальность, - Вот так! Именно! Запомни это выражение лица. То, что надо!
       - Да, маэстро... - машинально отозвался Руис, ужасаясь при мысли о том, какое у него сейчас выражение лица. Кошмар схлынул. Была сцена, актеры, потрясенное лицо Тристана. Диего стоял рядом, и вновь был собой. Чудовище исчезло. Остался усталый молодой человек с каким-то больным взглядом.
       - Ну что, Руис? - Карлос улыбался гордо и растроганно. Ему было чем гордиться. И кем. - Как оцениваешь?
       - С ума сойти, - облегченно-искренне выдохнул Родриго де Лара, поднимаясь на ноги.

0

82

Совместно с Бригитой

    - Тристан! - маэстро обернулся к актеру. - Запомнил?
       - Прости, Карлос... - выдохнул тот, переводя изумленный взгляд то на режиссера, то на Диего, - Это было... Боюсь, я не смогу ЭТО повторить.
       - Глупости! Сможешь. Постараешься.
       Вряд ли Тристан о чем-то догадывался. Просто видел, что сыграно... гениально. А вот у Ольги мурашки бегали по спине.
       Потому что это была не просто игра.
       Черт возьми, да это вообще была не игра!
       Ольга думать не думала, что скрытный, как десяток разведчиков, товарищ Кантор способен на такую... исповедь.
       Диего что-то тихо сказал Тристану, словно извиняясь, спустился со сцены и вновь пристроился в своем кресле с краю. Выглядел он пугающе. Вымотанным до предела... и не только. Похоже, его знобило. Мистралиец сидел, обхватив себя руками, как делают люди, пытаясь согреться. Отстраненный взгляд был устремлен не на сцену, как могло показаться издали, а куда-то сквозь нее, и девушке даже думать не хотелось, что же он там видит.
       - Диего... - тихо проговорила Ольга, подходя поближе: - С тобой все хорошо?
       Кантор переменил позу - явно для того, чтобы она не заметила, что его действительно бьет дрожь, - поднял голову и посмотрел на Ольгу. На мгновение ей показалось, что Диего сейчас скажет что-то резкое и злое, и она даже внутренне сжалась.
       - Всё прекрасно, разве нет?
       Прекрасно?!
       Как же его трясет, Господи! Ну зачем он это сделал, кому оно на фиг нужно было, это издевательство над собой, и так бы сыграли!
       - А то я не вижу! - возмутилась Ольга. И добавила, едва не всхлипнув: - Тебе же плохо!
       - Мне... тогда было плохо, - неожиданно сказал Кантор, словно думая о чем-то другом. - А сейчас...
       Сейчас? Что - сейчас? Хорошо, что ли?
       Уж ей-то не врал бы!
       Она ведь знает!
       Она же видела!
       Перед глазами стояло изувеченное лицо 'виртуального супруга' из сна. Спасибо тому некроманту - наглядно получилось!
       Еще до их встречи она знала, от каких воспоминаний он кричит по ночам. И какие воспоминания кричали со сцены сейчас - отчаянно, словно в застенке!
       Диего, это ведь был ОН?
       Тот, кто сделал все это с тобой?
       Из его глаз медленно уходили боль и какое-то затравленное выражение. Они полыхнули таким родным, чуть насмешливым, жарким светом... Ольга не сразу отдала себе отчет, что ее рука лежит на плече ее "персонального проклятья", а другая почти касается правой щеки... той, что была обожжена - там, во сне.
       Распустить ему волосы, зарыться в них пальцами... прижать к груди эту упрямую голову. Утешить. Согреть. Защитить. И пошло всё к черту...
       Девушка испуганно отдернула руку.
       Ну что же я делаю...
       Диего, не надо... не вспоминай...
       Кантор несколько мгновений, показавшихся Ольге очень долгими, молча смотрел на нее. А потом сказал - совсем не то, о чем она думала и чего ожидала...
       - Ну, как тебе Руис? Молодец, правда? Здорово, что он приехал. Ты увидишь, какой это артист!
       Пошатнувшаяся незримая стена - та самая, которую она сама так старательно и кропотливо строила долгие месяцы, - резко встала на свое место, подбирая выпавшие кирпичики. Стена была ощутима физически, так, что девушка слегка отпрянула, чтоб не приложиться лицом об эту невидимую, но вполне реальную преграду.
       - Руис, да... Не знаю... - произнесла Ольга, почти не понимая, что же она говорит, и не зная, испытывать ли ей благодарность за столь любезно возвращенную на свое место стену, которой она почти позволила рухнуть, или наоборот. - Вот у тебя получилось... просто страшно. Я и не замечала раньше, когда читала пьесу...
       - Потому что это и вправду страшно, - жестко сказал Кантор, и от его усмешки Ольге стало не по себе.
       - Да... - она нехотя поднялась, не отрывая взгляда от Диего. - Наверное, это многим будет полезно увидеть...
       И ей самой.
       Она ведь не думала... Знала, но как-то не задумывалась пристально о том, ЧТО ему пришлось вынести. Да как он вообще умудрился выжить - и не в физическом смысле?
       'Потому что это и вправду страшно'...
       - Диего... - тихо проговорила Ольга, - Зачем ты?
       В его взгляде промелькнула едва заметная тень досады.
       - А зачем Элмар потащился в пещеру Скорма? - пожал плечами Кантор. И добавил со вздохом: - Хотя Элмар прав в одном - на трезвую голову таких вещей лучше не делать... - он вновь усмехнулся: - Но на нетрезвую меня Карлос на сцену не выпустит.
       Он устало провел рукой по волосам, и Ольга вдруг подумала, что бесшабашный Эль Драко, известный своими сумасбродными выходками, стал относиться к своей работе с подкупающей ответственностью... И ведь никто не заставлял его переворачивать себе всю душу, вспоминая Кастель Милагро! А теперь эта сцена благодаря ему будет одной из самых сильных... если только Тристан сможет повторить то, что увидел и услышал.
       - Да ты на нетрезвую и сам не выйдешь, - попыталась улыбнуться Ольга, необычайно остро ощущая, что ей тут нечего делать. Вдруг вспомнился приятель из прошлой жизни, Костя, время от времени заливавший водкой воспоминания об Афгане и свирепо хамивший любопытным, сдуру пытавшимся расспрашивать о подробностях. Да, самое лучшее, что можно сейчас сделать для Диего - отцепиться и не приставать к нему...
       Карлос вполголоса что-то объяснял Руису с Тристаном, но Ольга, честно признаться, не слушала, зная, что маэстро и так сделает всё, что надо. Она оглянулась кругом в неосознанном желании поделиться с кем-то своим настроением, или хотя бы увидеть понимание в чужих глазах... и наткнулась взглядом на Мигеля.
       Юноша выбрался из своего закутка и стоял, прислонившись к стене и скрестив руки. Глаза его горели. "Как он смотрит", - подумалось Ольге. Взгляд у Мигеля был такой, словно вот здесь, в зрительном зале, только что сыграли сигнал к атаке - и, мысленно простившись с близкими, юноша сейчас пойдет... грудью на танки. С двумя последними гранатами... Как в том фильме... как же он назывался?
       
       * * * * *
       
       Мигель, если уж быть честным, давно отложил кисть, краску и прочие орудия своего творческого труда. Потому что невозможно было не смотреть на сцену. Это было выше его сил. Он всегда восхищался Руисом де Лара, даже присутствовал пару-тройку раз на его спектаклях, хотя... (и это изрядно обидело бы Руиса, если бы он об этом узнал) - никогда не мог забыть, ни на минуту, что вот он - знаменитый актер де Лара. Особенно когда Руис играл отважных бунтарей, воинов и всяких прочих отчаянных героев. Нет, Мигелю нравилось, но почему-то волшебства - не было.
       Волшебство было в детстве. Ну и не только в детстве - ещё потом, пару раз... когда Мигель забывал, что перед ним сцена и актеры, и на мгновение казалось, что всё происходит на самом деле...
       Мигель и сам не понимал, почему теперь - не получается.
       Может, он не те спектакли смотрел.
       А может быть, он просто не умеет видеть так, как надо? Бездарность ты, Мигель Эстрено, и нет у тебя воображения...
       Юноша вздохнул и искоса поглядел на Карлоса - замечает ли маэстро, что его художник-декоратор (да-да! именно так его однажды назвали, и Мигель был счастлив!) бездельничает. Но Карлос был целиком поглощен сценой Тристана и Руиса. И что ему не нравится? Вон какая великолепная сволочь получилась у Тристана, сразу ясно, кто перед тобой!
       Мигель попытался представить, что это ЕМУ говорятся угрожающие слова. Что-то в его душе запротестовало.
       Нет! Я бы смог всё-таки устоять, я бы не выстрелил! И Рикардо...
       Старший брат, неизменный предмет восхищения - как просто было всегда сравнивать с ним других! А ещё оценивать своё собственное поведение. За что бы брат похвалил, а за что нет...
       Юноша на несколько мгновений отвлекся, вспомнив сияющие радостью глаза Рики - он же приехал домой! Это было как раз незадолго до его исчезновения...
       Какая пустота и отчаяние охватили Мигеля, когда он понял, что Рикардо уже не вернется!
       Вначале он мечтал отомстить.
       Потом понял, что, скорее всего, никогда даже не узнает - а кому нужно мстить? Мигель ещё долго видел брата во сне, и пару раз, кажется, даже плакал... Или ему снилось, что он плачет. Потому что воображение рисовало ему Рикардо, тяжело раненого и умирающего у него на руках... Прикованного к стене и окровавленного - в каком-то жутком подвале... А наяву была пустота. И равнодушие. Даже мать, поплакав, решила, что теперь уж точно ноги ее больше в Мистралии не будет. И успокоилась, решив начать новую жизнь.
       ...А Диего, кажется, тоже не нравится сцена... Что он надумал?
       Мигель удивленно воззрился на друга.
       Кантор - в кресле полковника... Но это не его голос! Не Диего...
       Бессмертный Бард!
       Мигелю вдруг показалось, что каким-то непостижимым образом автор пьесы угадал судьбу Рикардо. Рики вовсе не пропал без вести в Галланте, будучи на задании. Его замучили в Кастель Милагро! Как злосчастного 'кабальеро Лерму'... Как Эль Драко!
       Просто, наверное, друзья Рикардо не смогли сказать правду в глаза заплаканной матери и помертвевшему от горя младшему брату...
       Странно - но Мигель почему-то не видел Диего. Вернее, не воспринимал. Перед ним был Блай. Нет, конечно, полковник Пелигро... да какая разница. Это был тот, кто виноват - в смерти брата... в несчастиях страны и в том, что у многих не стало родины...
       Ну почему же Мигель всё-таки не ушел на войну! Нет ему прощения...
       
       
       
      - "Твоя честь?" Она не помешала тебе сперва проиграться вдребезги, а потом рассказать мне в обмен на деньги и защиту всё, что ты знаешь... и гораздо больше, чем я ожидал! Так что, смею надеяться, твоя честь как-нибудь переживет и эту небольшую проверку...
       
      Тристан небезуспешно пытался воспроизвести увиденное. Похоже, опытный актер все уловил правильно. Выходило просто потрясающе - тех, кто не видел игру Кантора, должен был мороз по коже продрать. Руис столь же небезуспешно подыгрывал, хотя на этот раз выкладывался значительно меньше - Ольга уже научилась разбираться в таких вещах.
      Перед мысленным взором еще стояла страшная в своей правдивости сцена. Отчаянно хотелось поговорить об увиденном, о том, что произошло... обо всем.
      Вот только с кем?
      Карлос бы понял, но не отрывать же его от работы. А в том, что Диего исчерпал способность к откровенности на год вперед, если не больше, можно было даже и не сомневаться. Как и в том, что приставать к нему и заставлять вновь ковыряться в старых ранах было бы полным и окончательным свинством.
      Она постояла, перебирая листы сценария, и зачем-то вновь поглядела на Мигеля.
      Это уже не был воин с яростью в глазах. Парень, видно, уже успокоился, и теперь просто смотрел. Внимательно, но как-то... словно бы немного разочарованно - похоже, что, после Диего Тристан, несмотря на все свои старания, уже не слишком его впечатлял.
      И грустно. Будто увиденное напомнило Мигелю о чем-то своем, и воспоминания эти были далеко не радостными.
      - Маэстрина! - юноша вздрогнул, когда Ольга, сама не зная зачем, тихонько дотронулась до его плеча. - Ой... Извините...
      - За что? - удивилась она, пожалев, что напугала его.
      - Я... - парень покосился на ведерко с кистями и недоделанную декорацию. Не иначе, ожидал, что хозяйка театра сейчас начнет его ругать. За то, что отвлекся от работы и пялится на сцену. - Извините... Просто...
      - Ничего, смотри, - поспешила успокоить его Ольга. - Да сядь ты, не стой.
      Юный мистралиец застенчиво посмотрел на нее. Похоже, был донельзя благодарен, что не запретили смотреть репетицию... Он тихо устроился на краешке кресла.
      - А ты читал пьесу, Мигель? - с надеждой осведомилась Ольга, усаживаясь рядом с ним.
      - Конечно, - ответил юноша почти с обидой. - Я несколько раз ее прочел.
      - Значит, тебе понравилось?
      Вообще-то, Ольга спрашивала о пьесе, но юноша явно понял неправильно.
      - Мне не ПОНРАВИЛОСЬ, - осторожно сказал Мигель. - Я бы не назвал этим словом... то, что почувствовал. Просто... я словно находился там. В Кастель Милагро. Ну, вернее... в резиденции полковника... Это было... настоящее. Вот.
       
      В темных глазах вновь промелькнул вдохновенный отблеск, внезапно напомнивший Ольге знаменитый фильм про Овода. Первую серию, когда герой был ещё юным и доверчивым.
      Девушка подумала, что, наверное, вот такие, как Мигель, входили в тайные революционные организации... и партизанили в Зеленых горах.
      Настоящее...
      Да.
       
      Диего казался спокойным, но Ольга хорошо знала цену этому спокойствию. Теперь - больше чем когда-либо. Девушка невольно тряхнула головой, отгоняя неотвязное видение израненного Эль Драко. Ну вот. Опять, чего доброго, приснится "мертвый супруг"... Мертвый. А он и был бы мертвым, если бы не спасся каким-то чудом...
      - Маэстрина Ольга... - робко спросил Мигель. - А та сцена, про которую говорил маэстро Карлос... Ну, которую будут отрабатывать следующей... Эта та самая, в которой Андрес прощается с Гилье и оставляет ему письма, или другая?
      - Та, - кивнула Ольга. - А что?
      - Знаете... Это моя самая любимая сцена во всей пьесе, я ее столько раз перечитывал, что... кажется, наизусть уже помню, - донельзя смущенно, словно стыдясь, признался юноша. Это было даже забавно: неужели ее, Ольги, можно так отчаянно стесняться? - Мне очень хотелось посмотреть... увидеть... Увидеть все это.
      - Так сейчас и увидишь, - улыбнулась Ольга, - В чем проблема?
       
      * * * * *
       
      - Отлично! - хлопнул в ладоши Карлос, - Закончили. Тристан, Руис, можете отдыхать. Следующая сцена - Андрес и Гильермо... Диего, ты... как? - голос маэстро стал озабоченным и отечески заботливым.
      - Сейчас, - невозмутимо отозвался Кантор, вставая с места и неторопливо поднимаясь на сцену. - Всё отлично.
      Вот ведь...
      Надо будет потом, после репетиции, сказать ему. Руис ведь не дурак! Это сейчас его как по башке стукнули, а потрется в театре - и сообразит, что с взятым с улицы дебютантом никто не станет носиться, как расписной тыквой в Первый день осени. А если носятся - то неспроста.
      Кантор подошел к режиссеру. Если честно, внутренне его еще изрядно колотило. Оставалось надеяться, что переход к другому, совершенно противоположному образу поможет успокоиться. Рядом стоял Руис, и выглядел измотанным, словно и впрямь только что с длительного допроса, хоть и без пыток. Неужели он на каждой репетиции так выкладывается? Тогда удивительно - как не перегорел еще.
      Или... Родриго что-то уловил?
      Экранирующий амулет, купленный по пути в театр вместо оставшегося валяться дома, был дешевеньким и, видать, хреновым, но хоть такой...
      "Мать твою, как же хорошо, что ты не поленился забежать в ту лавчонку! - замученно всхлипнул внутренний голос, - Ты представляешь, ЧТО бы тут народ словил сейчас?!"
      Да уж, только не хватало! ТАКОГО Кантор не стал бы желать даже... даже и поганцу Артуро, пожалуй.
      - Ольга, - окликнул Карлос, - узнай, пожалуйста, Ретель появился?
      - Ой... сейчас... - ученица, о чем-то болтавшая с Мигелем, подскочила и вынеслась в коридор, откуда немедля донесся ее возмущенный вопль: - Лан, черт тебя возьми, ты что - только сейчас пришел? У тебя совесть есть?
      В зал ввалился донельзя расстроенный Адам Ланжон, сопровождаемый мрачным Луисом Бандерасом.
      Что это с ними? Не нашли, что ли?
      Ланжон был давним приятелем Ретеля, если кто и мог знать, куда запропастился исполнитель роли Гильермо, так это он. Именно Ланжон недели две назад обнаружил пропавшего Этьена в самом шикарном столичном борделе, сидящим нагишом на постели и мечтательно считающим летучих мышей, якобы паривших под потолком...
      Дракон тебя заешь, Этьен, куда ж ты делся?
      - Ну, что? - сурово поинтересовался Карлос. - Где, наконец, Ретель?
      - Да... он... его сегодня не будет. - развел руками Ланжон. Вид у парня был такой, словно он собрался провалиться сквозь землю, - Он... ну, в общем, Этьен в больнице...
      - Вот как? И что же с ним?
      - Да передоз у этого идиота! - пояснил злющий Луис, - Придурок! Надо ж было так фангой закинуться! Хорошо - девицу подцепил умней себя. Сообразила, что к чему, на помощь позвала, а то б сейчас...
      Н-да... Доигрался Этьен! Впрочем, к этому шло. Рано или поздно Ретель должен был крепко нарваться. Кантор подумал об этом еще месяц назад, когда галлантец по пьяни чуть не завербовался в еще один театр. Тогда Карлос простил ему случившийся скандал, но теперь... Кажется, Ретелю грозили неприятности помимо отравления фангой.
      - Ну что ж! - неожиданно агрессивно произнес маэстро, - Когда монсир Ретель изволит очухаться, передайте ему, что в моем театре он может больше не появляться! Продолжаем репетицию!
      - Меня ты в свое время не выгонял, - тихонько проговорил Кантор исключительно справедливости ради, - Хотя я и был таким же раздолбаем...
      - Таким - нет, - отрезал Карлос, - Ты, помнится, при всей своей безалаберности не имел обыкновения плевать на работу. К чему-чему, а к работе над ролью ты всегда относился с исключительной добросовестностью... Так, все, хватит! Мы потеряли уже достаточно времени. Диего - на сцену! Ввиду отсутствия исполнителя роли Гильермо, подавать реплики будет...
      Он обвел оценивающим взглядом присутствующих.
      - Маэстро! - внезапно вскинулась Ольга, - торопливо, словно испугавшись, что опередят: - Давайте - Мигеля? Он знает текст...
      - Я?! - опешил Мигель.
      Слава небу, Карлос, видимо, счел непедагогичным спорить с ученицей при коллективе. Только едва заметно покачал головой - жест, предрекавший Ольге после репетиции долгую лекцию на тему "Почему не следует тащить на сцену каждого, кому вздумалось о ней возмечтать".
      - Да - ты! - маэстро обратил грозный взор на юного мистралийца, - Иди сюда! Держи сценарий.

0

83

Совместно с Бригитой

   Мигель на негнущихся ногах поднялся на сцену.
       Он так мечтал об этом когда-то... а сейчас вдруг остро пожалел, что признался госпоже Ольге в том, что знает пьесу, и вообще - зачем разболтался?!
       Юноша даже кинул мгновенный жалобный взгляд на маэстрину... но Ольга в этот момент как раз погрузилась в свои записи - и не увидела немого призыва.
       "Вот я сейчас и осрамлюсь. Окончательно", - обреченно подумал юноша. "Как же не хочется при Диего...
       
       Тем более когда он вот так... До него ведь даже Родриго де Лара далеко, кто бы что ни говорил! Ну как я рядом с ним?!"
       Кантор на сцене уже пристроился возле ширмы, которая в данном случае должна была изображать входную дверь, хоть была, увы, значительно ниже, чем дверь дома, - разве что сарай или амбар мог похвастаться такой низенькой дверкой.
       "О чем я думаю! Вот идиот!"
       Мигель вздохнул и посмотрел на Диего... а тот вдруг подмигнул ему.
       Еле заметно. И слабо улыбнулся.
       "Диего, ты только не сердись, пожалуйста, если я тебе тут всё испорчу..."
       - Как хорошо, что ты смог придти. Я тебя ждал... - встретил Мигеля знакомый чуть хрипловатый голос. Юноша даже не сразу понял, что это - уже реплика из последнего действия.
       Это Андрес. Это не Диего...
       Мигель шагнул вперед, невольно отметив, как изящно отодвинулся, пропустив его вперед, Кантор. Причем это, кажется, была не просто его обычная кошачья скользящая легкость... Это были поколения, быть может, века предков-аристократов, которые просто физически не могли сделать что-то некрасиво. Топорно. Только вот так - с кажущейся небрежностью и даже немного снисходительно...
       "А ведь я даже не знаю... Может Диего и вправду аристократ... Он же никогда не говорил мне о своей семье!" - вспыхнуло в мозгу юноши.
       - У меня к тебе просьба...
       - Да?! - радостно вскинулся Мигель и наткнулся на задумчивый и немного грустный взгляд, так непохожий на обычную веселую насмешливость друга.
       "Просьба... Это ведь письма, наверное! Я же читал пьесу. А Диего... то есть Андрес... он какой-то не такой сегодня, да... Слишком спокойный, или может быть - какой-то непривычно мягкий? И смотрит задумчиво так... Да. Он принял решение! Я... Гилье не смог его переубедить".
       Какую-то секунду Мигель не знал, что сказать. И Гилье... Он тоже не знал.
       - Ты все-таки решил... - с какой-то безнадежностью выдохнул наконец Мигель.
       Он держал листы с текстом в руке, но не заглядывал в них. Ведь это было бы полным идиотизмом!
       Нельзя. Его друг уходит - уходит, быть может, на смерть, на муки - а Мигель будет подглядывать в шпаргалку?!
       Сейчас юноша забыл, что ему всего-навсего велели подавать реплики. И что это не спектакль и даже не генеральная репетиция. А он просто в первый и последний раз заменил актера, которому повезло играть на сцене с Диего...
       
       - Ну конечно, решил, - Кантор улыбнулся. - Я давно решил. А сегодня добавил последние штрихи... к картине. Всё очень удачно сходится. Ты ведь не станешь снова терять время, пытаясь меня переубедить?
       - Не буду, я же вижу, что это бесполезно, - горько согласился Мигель. - Андрес... я не стану тебя отговаривать, - юноша на миг замолчал. А потом произнес те самые слова, что несколько лет назад он не сказал своему брату: - Я пойду с тобой.
       Твердо и непререкаемо.
       И в то же время - умоляюще...
       Потому что - и Мигель, и Гильермо - ЗНАЛИ, что им - откажут.
       
       - Нет, Гилье. Прости, но это я должен сделать сам. Вдвоем у нас ничего не получится. Это работа для одного человека. Для меня. Никто другой до Пелигро не доберется.
       - Андрес, иногда мне кажется, что ты сумасшедший! - воскликнул Мигель. - Как ты вообще собираешься в одиночку попасть в поместье? Ты же помнишь, какая там охрана! Настоящая крепость.
       - Как попасть? - Диего улыбнулся, широко и почти весело. - Как все нормальные люди. Через ворота и парадную дверь. Разве ты не слышал, что их превосходительство изволит устраивать сегодня прием?
       Слова "их превосходительство" Кантор произнес таким убийственно презрительным тоном, что на месте полковника Мигель бы немедленно удавился.
       
       - Ты что, получил приглашение? Это что ж такое случилось с полковником?! - изумленно выдохнул Гилье. - Пелигро ведь терпеть не может старую аристократию.
       - Ну, когда речь идет о деле, полковник может терпеть очень многое, этого у него не отнять. Попробуй не прими меня, если у меня к тому же важная информация, которую я могу сообщить только ему лично!
       - Ах, вот оно что... Так ты вознамерился подобраться к Пелигро, как Сибилла Шамбре - к Тайльферу? "Я пришла сообщить вам о заговоре, господин регент!" И что ты ему скажешь?
       - Я найду, что ему сказать... - медленно произнес Кантор. - Например, что Паоло вовсе не покончил с собой, а его просто убили за сотрудничество с Комитетом Порядка. А я, его брат, хочу за это отомстить!
       
       От выражения его лица Мигелю стало не по себе.
       Война учит ненавидеть... Да и только ли война? А предательство, тюрьма, пытки, между прочим?! Юноша вспомнил спину Диего и подумал, что Кантор... и Андрес... и вправду, возникни такая нужда, снова отправились бы в бой, и делали то, что должно - даже зная, что из этого боя им не вернуться.
       - Может быть, - согласился Гильермо-Мигель. - Это, безусловно, подействует. Вот только... ты помнишь, что с стало с Сибиллой потом?
       - Помню, - кивнул Кантор, не отводя глаз от ширмы, изображающей окно и алый закат за ним. - Ей отрубили голову на площади Лилий. Но Тайльфер от этого не воскрес...
       Когда-то давно, еще в школе, история галлантской героини, убившей сто лет назад мерзавца-регента, была его любимой.
       Потом, позже, он хотел написать о Сибилле музыкальную пьесу. Даже начал. Если бы проклятый Гондрелло не пристал со своим гимном...

       
       - Но ведь и Паоло - не воскреснет от того, что ты угробишь себя, пытаясь прикончить эту сволочь! - голос Мигеля зазвенел. - Или, может быть, ты думаешь, что Асусенне станет от этого легче? Или Лучо? Или Паките? Думаешь, я не хочу отомстить за них?
       Есть ли у тебя за кого мстить, Мигель? Твоя пронзительная искренность не похожа на игру! Ах да... Конечно же. Есть.
       Кантор прикрыл глаза, неожиданно отчетливо представляя лица.
       - Я каждый день их вспоминаю. Всех.
       
       И еще тех, кого ты не знаешь... - Саэту, Рамона... Матео... Ребят, павших в Кастель Агвилас...
       И тех, кто был раньше. В Кастель Милагро. В лагере.
       Сантьяго! Сантьяго, срывающимся голосом читавший свои стихи в бараке после отбоя! Эти стихи нужно вспомнить. Даже если для этого придется обращаться к отцу или мэтру Истрану. Вспомнить - и спеть!

       
       - Андрес, я понимаю... Я все бы отдал... Но... То, что ты задумал - самоубийство! Допустим, ты убьешь Пелигро. А дальше что? Как ты собираешься уходить оттуда? Там же охрана... И будет столько народу...
       
       Разумный вопрос. Андрес наверняка и сам задавал его себе, и ответ его совсем не радовал. Ну и что? Кантор тоже не рассчитывал остаться в живых после Кастель Агвилас. А Андрес... просто сделает так, чтобы его уже нельзя было допросить...
       
       Только Гильермо он говорить об этом не будет. И всё - нечего больше обсуждать!
       (А ведь это - словно приговор Адреса самому себе - после убийства брата. Да, он убил предателя. Но ведь он всё-таки любил Паоло, вот что самое ужасное...
       Хорошо, что Кантору никогда не приходилось делать подобный выбор!)

       
       - Уйду. Не оглядываясь... - улыбнулся Кантор. - Это уже будет неважно - когда Пелигро отправится ко всем демонам!
       Он сделал паузу и добавил мягко:
       - Знаешь, я никогда, в отличие от матушки, особенно не задумывался над древностью нашего рода, всякими сословными заморочками и традициями... а сейчас понял, что есть нечто безусловное, что я просто не могу не сделать.
       ...Я не мог не уйти в Кастель Агвилас! Не мог уклониться, спрятаться от этого боя. Я застрелился бы от позора, появись у меня даже мысль так поступить. Не мог, что бы ни напророчил наш обкуренный вождь и идеолог. И если ты не можешь простить мне этого, Ольга... значит, так тому и быть.
       
       - Потому что я - это я. Наверное я так устроен... Я должен идти до конца, потому что - это мой путь. Ты прости, я и сам понимаю, что, быть может, со стороны это выглядит упрямством...
       - Но если тебя схватят? Андрес, ты же знаешь, что они делают с людьми! - в голосе Мигеля зазвучало самое настоящее искренне отчаянье. Кого он представил сейчас в руках палачей? Ведь кого-то же представлял! Рикардо?
       В расширившихся темных глазах бились тревога и боль.
       А еще в них горел Огонь.
       Не тот неистовый, буйный, сияющий, как у Эль Драко... как говорили ему когда-то. Или у Руиса. Или Сантьяго.
       Другой. Но сильный, яркий и ровный... И ещё Кантору показалось, что Огонь у Мигеля словно разгорается, становясь всё сильней.
       
       - Знаю, - кивнул Кантор. По его лицу скользнула мрачная тень. Мигель вновь вспомнил мельком увиденные шрамы. Да уж, ему ли не знать!
       - Поэтому - слушай. Организация должна на время затаиться. Всем, кто может сделать это, не привлекая к себе внимания, лучше на время покинуть город... Оружие при тебе?
       - Смеешься? - Мигель вынул из-за пояса спрятанный там пистолет, проверил его, держа дулом вверх, как учил Кантор. Вроде бы этот жест был правильным... - Мог бы привыкнуть, что он всегда при мне.
       - Вот и хорошо. Держи под рукой и береги... последний патрон.
       - Сам знаю.
       - Даст небо - не понадобится... - Кантор взял стоявший на столе пустой кувшин и наклонил его над воображаемым бокалом. Движение было настолько естественным, что Мигель словно воочию увидел искрящееся рубиновое вино - и тонкий хрустальный бокал.
       
       - За удачу. За нас. И за победу! Кстати... Гилье, возьми это,пожалуйста. Эти письма я не могу доверить никому другому... Тем более, что одно из них - для тебя.
       - Для меня?
       "Андрес не рассчитывает вернуться... Он знает, что погибнет!" - подумал Мигель.
       - А это... для доньи Леонор?
       Голос юноши дрогнул.
       - Да. Может быть, она поймет меня... А вы на всякий случай будьте готовы спрятать ее. И скажи... Хотя, нет. Не говори ничего. Не нужно.
       - Я буду молиться за твою удачу, - негромко произнес Мигель, где-то на самом краю сознания вспомнив, что шептать нельзя - даже самое тихое его слово должен слышать весь зал. (Когда-то давно сценической речи обучала мальчишку старенькая актриса... Недолго, правда.)- Только... не знаю, умею ли я молиться как следует, - горько усмехнулся юноша, вдруг с беспощадной ясностью припомнив, КАК он молился, чтобы вернулся Рикардо. - Слишком много я нагрешил, наверное - боги не слышат...
       
       Он отвернулся, глядя теперь в зрительный зал.
       Как больно от собственной беспомощности. Он даже на слезы не имеет права. Кому они нужны?!
       Вот и Гилье молчит, а обуревающие его чувства зрители должны читать по лицу. По лицу Мигеля Эстрено! Господи.
       Трудная роль кому-то достанется...
       
       Он обвел зал взглядом... и увидел Лору.
       Девушка, видимо, только что пришла. Она стояла у дверей, с восторгом глядя на сцену.
       То есть на Диего, конечно,-разве мог заинтересовать ее парень, случайно выдернутый из толпы служащих, чтобы подавать реплики настоящему актеру?
       - Ты-то нагрешил? - криво усмехнулся Андрес, и это была уже так знакомая Мигелю усмешка Диего. - Ради богов, Гилье. Не смеши мои пистолеты. Это на моих плечах столько грехов... и ошибок, за которые расплачиваться пришлось не мне, а другим...
       - Что ты делаешь со своей жизнью, брат! - горько воскликнул Мигель... и осекся.
       Потому что на лице Кантора... то есть Андреса... ясно читалось:
       "Демон меня побери, я может и хотел бы ещё пожить... так не мучай меня хотя бы ещё и ты!"
       - Это моя жизнь, и я сам решаю, что с ней делать! - бросил Кантор.
       Всё... сцена закончилась.
       
       - Замечательно! - голос Карлоса заставил Мигеля невольно вздрогнуть. - Спасибо, молодой человек... Перерыв на час!
       Перерыв?
       Что - уже всё?
       Мигель стал спускаться со сцены и споткнулся на первой же ступеньке...
       Он чувствовал невероятную опустошенность.
       А ещё - ему стало грустно.
       Потому что всё так быстро кончилось... Сцена, момент счастья, когда ему показалось, что он понял характер Гилье и смог бы рассказать другим, как же это горько - когда хочешь удержать дорогого тебе человека и не можешь. Как невыносимо прощаться. Ведь он же - ЗНАЕТ, что это такое.
       - Ты, парень, посиди здесь, не уходи пока... - вновь услышал он голос маэстро, и не сразу сообразил, что Карлос обращается к нему.
       Мигель пробормотал "угу", кивнул и забился в дальний угол, напрочь забыв про неоконченную декорацию. Больше всего он жалел о том, что не может сейчас выйти на улицу, пойти куда-нибудь в парк и долго бродить там...
       Почему-то он даже не оглянулся на Кантора.
       А Кантор радостно улыбался.
       "Ты, парень"? Ну конечно!
       Карлос, спасибо. Я хотел тебя просить - но ты увидел всё и сам.

0


Вы здесь » Таверна "На перекрестке" » Альтернативная история » Словеска по миру Дельта